Международное право_Ушаков Н.А_Учебник_2000 - 304с. Учебник Москва Юристъ 2000 удк 341. 01 (075. 8) Ббк 67. 412. 1 У 93 Рецензенты. Иммунитет государства от иностранной юрисдикции


ИММУНИТЕТ ГОСУДАРСТВА ОТ ИНОСТРАННОЙ ЮРИСДИКЦИИ § 1. Иммунитет государства как принцип международного права

ИММУНИТЕТ ГОСУДАРСТВА ОТ ИНОСТРАННОЙ ЮРИСДИКЦИИ

§ 1. Иммунитет государства как принцип международного права

Принцип иммунитета государства от иностранной юрисдикции, т.е. от юрисдикции любого другого государства, является общепризнан­ным принципом международного права: он настолько укоренился в международном праве, что безоговорочно признается всеми государст­вами, соблюдается в практике их взаимоотношений и утверждается в международно-правовой доктрине.

Термин «принцип», как и в других аналогичных случаях, означает юридическую норму общего характера, в концентрированном виде вы­ражающую существо соответствующих правоотношений.

Поскольку об иммунитете государства речь идет как о междуна­родно-правовом принципе, то он должен быть соответствующим обра­зом выражен, в частности потому, что является прежде всего обычно-правовой нормой.

Однако этот принцип лежит ныне в основе ряда кодификационных универсальных конвенций. В их числе Венская конвенция о дипломатических сношениях 1961 г., Венская конвенция о специальных миссиях 1969 г., Венская конвенция о представительстве государств в их отношениях с международными организациями универсального ха­рактера 1975 г., Венская конвенция о консульских сношениях 1963 г. (подробнее см. гл. XV). Следовательно, принцип иммунитета государ­ства от иностранной юрисдикции может быть сформулирован также исходя из изложенных в этих конвенциях международно-правовых норм.

Представляется, что принцип иммунитета может быть сформули­рован следующим образом: «Каждое государство пользуется иммуни­тетом от юрисдикции другого государства».

Предстоит, однако, выяснить значение употребленных терминов «иммунитет» и «юрисдикция». «Иммунитет» означает в данном случае изъятие или освобождение от юрисдикции. Соответственно, определе­ние принципа иммунитета в иной редакции будет гласить: «Каждое государство не подчинено юрисдикции другого государства».

Термин «юрисдикция» употребляется в международном (а также в национальном) праве в различных его значениях. Однако в данном случае он употребляется в широком его значении как осуществление государством совокупности его властных правомочий. Следовательно, принцип иммунитета означает: «Каждое государство не подчинено власти другого государства».

Однако государственная власть, будучи единой, проявляется как власть законодательная, исполнительная (административная) и судеб­ная, что и выражается в общем виде понятием «юрисдикция».

Таким образом, принцип иммунитета также означает, что каждое государство пользуется иммунитетом от законодательной, админи­стративной и судебной юрисдикции другого государства.

Принцип иммунитета как право каждого государства на изъятие из юрисдикции других государств и одновременно как международно-правовая обязанность не подчинять своей юрисдикции другие государ­ства является обычноправовой нормой общего международного права, т.е. нормой, установленной и признанной международным сообщест­вом государств. И в качестве таковой она не нуждается в специальном обосновании. Однако это обычно делается, что позволяет лучше уяс­нить как юридическую природу этого принципа, так и возможные пре­делы его действия. Ниже приводятся некоторые соответствующие по­ложения, более подробно изложенные нами ранее. *

* См.: Ушаков Н.А. Юрисдикционные иммунитеты государств и их собственности М.,1993.

Иммунитет государства, гласит Словарь международного права, это «принцип международного права, вытекающий из начала государ­ственного суверенитета. Иммунитет государства состоит в том, что в силу равенства всех государств одно государство не может осущест­влять власть в отношении другого государства («равный не имеет влас­ти над равным»)».*

* Словарь международного права. М., 1986. С. 100.

Л.А. Лунц утверждал, что иммунитета государства «вытекают из общепризнанного начала международного публичного права — из на­чала суверенитета государств».*

* Лунц Л.А. Курс международного частного права: Особенная часть М 1975 С. 75.

Я. Броунли подчеркивает, что «суверенный иммунитет» зиждется, в частности, на принципе, находящем свое выражение в правиле рав­ный над равным не имеет юрисдикции, отражающем статус равенства, присущий суверенам.*

* См.: Броунли Я. Международное право. М., 1977. Ч. I. С. 425.

Советская международно-правовая наука, отмечал в одном из своих трудов Е.Т. Усенко, твердо придерживается воззрения на имму­нитет как на следствие суверенитета государств, их независимости и равноправия. Глубокий смысл иммунитета, его существо заключается именно в неподчинении одного государства другому. *

* См.: Усенко Е.Т. Иммунитет государства от иностранной юрисдикции. М., 1962. С. 11

Можно также утверждать, что международно-правовая доктрина в целом рассматривает иммунитет государства как непосредственное следствие принципов уважения суверенитета и равноправия госу­дарств.

Соответствующее обоснование иммунитета государств давалось и национальными судебными инстанциями. Так, широкую известность получило решение Верховного суда США по делу The Schcouner Ex­change v. Macfeddom, вынесенное в 1812 г. главным судьей Маршал­лом. Оно, в частности, гласило:

«Эта полная и абсолютная территориальная юрисдикция, прису­щая в равной мере каждому суверену и немогущая быть источником экстерриториальных прав, не рассматривает, по-видимому, иностран­ных суверенов и их суверенные права в качестве своих объектов. Вся­кий суверен, не будучи ни в каком отношении ответственным перед другим сувереном и будучи связан обязательством высшего характера не унижать достоинства своей нации, подчиняя себя и свои суверенные права юрисдикции другого, может вступать в пределы иностранной ' территории лишь с прямо выраженного на то разрешения или же в уверенности, что все связанные с его независимым положением иммунитеты, хотя бы прямо и не оговоренные, подразумеваются сохраняю­щимися за ним и будут ему предоставлены.

Это совершенное равенство и абсолютная независимость суверенов и этот общий интерес, побуждающий их к взаимным сношениям и взаимному обмену добрыми услугами, привели к возникновению целой категории ситуаций, в которых считается, что каждый суверен частично отказывается от осуществления этой полной исключитель­ной территориальной юрисдикции, присущей, как говорилось, каждо­му государству». *

* Цит. по: Броунли Я. Указ. соч. С. 462-463.

Далее в решении суда перечислялись следующие примеры ситуа­ций: свобода персоны суверена от ареста и задержания на иностранной территории, иммунитет иностранных дипломатических представите­лей и проход иностранных войск при наличии на то разрешения.

Высказанное более полутора веков тому назад суждение судьи Маршалла весьма близко современному пониманию юридической при­роды иммунитета государства от иностранной юрисдикции. Оно исхо­дит из того, что в основе юридической природы положений об иммунитете лежит принцип уважения суверенитета государств в междуна­родном общении.

Целесообразно, однако, рассмотреть вопрос о действии принципа иммунитета государства от иностранной юрисдикции во времени и в пространстве.

Иммунитет государства во времени действует с момента возникно­вения данного государства и вступления его в общение с другими го­сударствами и до тех пор, пока это государство существует.

С точки же зрения пространственной сферы принцип иммунитета действует в том пространстве, где действует юрисдикция предоставля­ющего иммунитет государства. Такой пространственной сферой дей­ствия юрисдикции государства является главным образом его терри­тория, т.е. область территориального верховенства государства и его независимости во внутренних делах. Иначе говоря, иммунитет дейст­вует прежде всего в сфере территориальной юрисдикции государства.

Однако юрисдикция государства действует не только в пределах его территории, т.е. в пределах его территориального верховенства. Она действует также на территории, не находящейся под суверенитетом какого-либо государства, а именно в морских пространствах за преде­лами территориальных вод, в Антарктике и в космическом простран­стве.

При этом налицо существенная разница между юрисдикцией в пре­делах государственной территории и юрисдикцией за ее пределами.

Первая — территориальная юрисдикция, полновластие государст­ва в пределах своей территории, — будучи правовой категорией, про­истекает не из права, а из присущего государству свойства, выражае­мого понятием «суверенитет». Международное право лишь исходит из этого свойства и утверждает его, возводя уважение суверенитета госу­дарства в норму межгосударственных взаимоотношений.

Вторая — юрисдикция вне государственной территории — сущест­вует лишь в силу разрешительной международно-правовой нормы, ес­тественно, исходящей из взаимных интересов государств и междуна­родного сообщества государств в целом.

Соответственно объем и пределы такой юрисдикции определяются нормами современного международного права. Специфичен и имму­нитет в этой пространственной сфере от иностранной юрисдикции.

Вытекая из основных принципов международного права — уваже­ния суверенитета и суверенного равенства государств, принцип имму­нитета государства от юрисдикции любого другого государства тем не менее не перестает быть самостоятельным принципом общего между­народного права и в этом качестве общепризнанной международноправовой нормой. Иными словами, речь идет о взаимном обязательстве государств воздерживаться от осуществления своей власти в отношении любого другого государства в пределах своей территории, а также пространствах вне государственной территории, на которые распро­страняется юрисдикция данного государства. Тем самым государства на взаимной и равноправной основе подчиняют себя действию этой нормы, так же как и международному праву в целом.

Надо полагать, что ныне достаточно очевидно, что взятие на себя международно-правовых обязательств, в том числе об иммунитете ино­странного государства, является осуществлением государствами своего суверенитета, а не умалением или ограничением его, разумеется, при условии, что такие обязательства не противоречат основным принци­пам международного права, имеющим императивный характер.

Будучи одним из принципов общего международного права, прин­цип иммунитета государства от иностранной юрисдикции не относится к числу основных принципов международного права и не носит импе­ративного характера. Международное сообщество государств не при­дало ему императивного характера, исходя, очевидно, из того, что то или иное отступление от условий его действия во взаимоотношениях двух или нескольких государств не затрагивает жизненно важных ин­тересов других государств и международного сообщества государств в целом.

Принцип иммунитета в общей форме означает, как уже говорилось, обязательство любого государства воздерживаться от осуществления своей юрисдикции, понимаемой как совокупность властных прерогатив или властной компетенции, в отношении любого другого государства. Этому обязательству соответствует право других государств на иммунитет.

Государство может в порядке исключения отказаться в одностороннем порядке от части своих прав, проистекающих из принципа иммунитета. Однако обязанное государство не может, естественно, в одностороннем порядке ввести какие-либо ограничения прав другого или других государств. С его стороны возможно осуществление лишь тех исключений из этих прав, которые установлены по общему международному праву или по специальному соглашению с управомоченным государством. В таком соглашении речь может идти об отказе от иммунитета лишь в отношении конкретных ситуаций либо на взаимной основе, либо в одностороннем порядке.

В цитировавшейся выше работе Е.Т. Усенко автор также говорил, что под иммунитетом в международном праве понимают неприменение к иностранному государству законов данного государства.

Представляется, что такая общая формула весьма наглядна и пло­дотворна, но требует пояснения и известного уточнения.

Так, достаточно очевидно, что термин «закон» употреблен здесь в смысле национального законодательства или внутреннего права дан­ного государства. А термин «неприменение» должен пониматься как неприменение своего законодательства данным государством в лице его органов власти, в частности и в особенности судебными и админи­стративными его органами.

Соответственно различают судебный иммунитет как неподсуд­ность иностранного государства органам правосудия данного государ­ства и иммунитет от административной юрисдикции как непримене­ние административными органами мер по решению органов правосу­дия. В общем виде такое толкование означает воздержание государств от принудительного применения своего национального права.

В то же время общая формула о неприменении к иностранному государству законов данного государства не должна толковаться в смысле полного изъятия иностранного государства из действия наци­онального права данного государства, или иначе, в смысле неподчине­ния государства национальному праву другого государства.

Иммунитет государства вовсе не означает, что, действуя в сфере юрисдикции другого государства, оно не должно сообразовывать свои действия с предписаниями национального права этого другого государ­ства. Это ясно следует из соответствующих кодификационных конвен­ций. Так, ст. 41 Венской конвенции о дипломатических сношениях, в частности, устанавливает: «Без ущерба для их привилегий и иммунитетов все лица, пользующиеся такими привилегиями и иммунитетами, обязаны уважать законы и постановления государства пребывания. Они также обязаны не вмешиваться во внутренние дела этого государ­ства».

Иммунитет от иностранной юрисдикции вовсе не означает, что го­сударство, пользующееся иммунитетом в сфере юрисдикции другого государства, может не считаться с правопорядком этого другого госу­дарства. Наоборот, оно обязано его соблюдать. В частности, оно может совершать только такие действия в сфере правопорядка другого госу­дарства, которые допускаются последним. Все это служит цели уваже­ния суверенитета государства, предоставляющего иммунитет, а соблю­дение иммунитета иностранного государства - делу уважения суве­ренности этого государства.

Споры же по поводу несоблюдения национального права иностран­ным государством и о причинении такими действиями убытков подле­жат разрешению не с помощью судебной или иной внутригосударственной процедуры, а в рамках каналов, используемых во взаимоотно­шениях государств и именуемых обычно дипломатическими.

Следует также помнить, что формула об определении иммунитета как неприменения к иностранному государству законодательства дан­ного государства явно не имеет в виду ту часть национального законо­дательства, которая содержит положения об иммунитете иностранного государства от национальной юрисдикции, ибо эта часть национально­го законодательства подлежит как раз применению.

Национальное законодательство об иммунитете иностранного го­сударства должно соответствовать установленным международно-пра­вовым предписаниям, содержать лишь такие правила об изъятиях из иммунитета, которые вытекают из норм общего международного права или в соответствующих случаях из действующих международных со­глашений. В случае же противоречия законодательства государства международно-правовым требованиям иностранное государство впра­ве не подчиниться такому законодательству, заявить протест и потре­бовать его отмены или изменения.

Таковы основные соображения о происхождении и сущности прин­ципа иммунитета государства от иностранной юрисдикции как диспозитивного принципа общего международного права.

§ 2. Деяния государства в сфере иностранной юрисдикции

Целесообразно рассмотреть теперь весьма сложный вопрос о дейст­виях или, точнее, деяниях государств в сфере юрисдикции другого госу­дарства, на которые распространяется иммунитет от его юрисдикции.

Отметим сразу, что сколько-нибудь исчерпывающего ответа на этот вопрос в общем виде дать вряд ли можно, поскольку трудно охватить все возможные случаи таких деяний. Кроме того, его рассмотрение должно проводиться без учета существующих изъятий из иммунитета, которые конкретны в различных сферах межгосударственного общения.

Что именно составляет деяние (действия или бездействие) госу­дарства в международном праве, ныне определено для целей междуна­родной ответственности государств (см. гл. II разрабатываемого Ко­миссией международного права Проекта статей об ответственности государства). Эти положения действительны и в данном случае.

Так, ст. 5 этого Проекта устанавливает, что «поведение любого ор­гана государства, имеющего такой статус согласно внутреннему праву этого государства, рассматривается согласно международному праву и при условии, что в данном случае указанный орган действовал в каче­стве такового, как деяние такого государства».

Что же касается органов государства, осуществляющих деятель­ность в сфере юрисдикции другого государства, то ст. 12 Проекта гла­сит: «1. Поведение органа государства, действующего в качестве тако­вого, которое имеет место на территории другого государства или любой другой территории, находящейся под юрисдикцией этого дру­гого государства, не должно согласно международному праву рассмат­риваться как деяние последнего государства».

Исключение составляет случай, когда такой орган (например, во­инское подразделение) передан в распоряжение другого государства и действует, осуществляя определенные прерогативы государственной власти этого другого государства (ст. 9 Проекта).

Иными словами, за указанным исключением, речь идет о действиях органов посылающего государства в сфере юрисдикции другого госу­дарства. Но, естественно, не все органы государства могут действовать в сфере юрисдикции иностранного государства. По самой своей при­роде органы учредительной, законодательной и судебной власти госу­дарства не могут находиться и осуществлять свои функции на ино­странной территории. * Местные органы власти также обычно не имеют своего представительства и не выступают от лица государства на ино­странной территории.

* К сфере иммунитета не относятся вопросы экстерриториального действия на­ционального законодатсльстча, исполнение решений иностранных судов.

Таким образом, в сфере юрисдикции государства, на его террито­рии прежде всего находятся и действуют, разумеется, с согласия дан­ного государства, зарубежные органы внешних сношений иностранно­го государства: дипломатические (включая торговые) представитель­ства, консульские учреждения, специальные миссии, постоянные пред­ставительства государств-членов при международных организациях, постоянные миссии наблюдателей государств-нечленов при междуна­родных организациях, делегации государств в органах международных организаций и на международных (межправительственных) конферен­циях. Их юридический статус и иммунитеты урегулированы кодифи­кационными конвенциями и специальными соглашениями с принима­ющими государствами, которые содержат, в частности, комплексы норм об иммунитетах применительно к каждому из этих органов и их персоналу (см. гл. XV).

На территории государства с его согласия могут находиться воору­женные силы иностранного государства для осуществления согласо­ванных с принимающим государством функций и целей. Как правило, условия их пребывания и иммунитеты регулируются двусторонними соглашениями и соответственно не составляют общей международноправовой проблемы, коль скоро это не противоречит основным прин­ципам международного права.

Особый случай — пребывание с согласия данного государства в его внутренних водах иностранных военных и вспомогательных кораблей и судов, используемых иностранным государством на государственной некоммерческой службе. Они пользуются по общему международному праву полным иммунитетом от местной юрисдикции.

Кроме того, на территории государства могут находиться и дейст­вовать подразделения иностранного государства, прямо не относящие­ся к его официальной структуре, но выступающие от лица государства (например, подразделения государственных информационных служб). По английской терминологии эти органы, относящиеся к механизму государства, обозначаются как institutions, agencies, instrumentalitis или собирательно — entitys (организмы).

Если орган такого организма действует на территории другого го­сударства (разумеется, с его согласия), выступая от лица посылающего государства, то он также должен пользоваться определенными иммунитетами. Однако практика государств в этом вопросе далека, к сожа­лению, от единообразия как в части отнесения данного зарубежного органа к такому организму, так и в части иммунитетов, которыми он пользуется. Целесообразно поэтому решать возникающие в этом слу­чае достаточно сложные юридические проблемы путем двусторонних или многосторонних межгосударственных соглашений.

Наконец, принцип иммунитета от иностранной юрисдикции рас­пространяется на находящуюся на территории данного государства собственность иностранного государства, прежде всего из тех сообра­жений, что осуществление власти государства в отношении находя­щейся на его территории собственности другого государства путем применения против нее принудительных мер безусловно является осу­ществлением такой власти в отношении владеющего этой собственнос­тью иностранного государства. Имунитет собственности государства от юрисдикции иностранного государства является ныне общепри­знанной международно-правовой нормой. Как и сам принцип иммуни­тета, эта норма не является императивной. Подробнее об этом будет идти речь ниже. В данном же параграфе целесообразно рассмотреть вопрос о том, что же составляет государственную собственность.

Понятие собственности во всех ее проявлениях, в том числе как государственной, существует лишь согласно внутреннему праву данного государства, к которому в необходимых случаях должно отсылать и международное право. Понятие государственной собственности опреде­лено ныне в Венской конвенции о правопреемстве государств в отношении государственной собственности, государственных архивов и госу­дарственных долгов 1983 г. для целей этой конвенции (см. гл. VIII).

В общем виде это определение будет гласить: «государственная собственность» означает имущество, права и интересы, которые в дан­ный момент принадлежат согласно внутреннему праву какого-либо государства этому государству.

Это совершенно очевидно применительно к собственности, нахо­дящейся на территории данного государства. Принадлежность собст­венности иностранному государству, а не данному государству или его физическим или юридическим лицам, а также данному иностранному государству, а не другому определяется внутренним правом государст­ва, на территории которого она находится.

Что касается иностранной собственности, приобретенной вне сферы юрисдикции данного государства и оказавшейся на его терри­тории, то национальное право решает вопросы о ее принадлежности, признавая экстерриториальное действие соответствующего иностран­ного законодательства в силу принципа уважения суверенитета и не­зависимости других государств.

Вопрос же принадлежности собственности, приобретенной в рам­ках юрисдикции данного государства, именно иностранному государ­ству (а не его физическим или юридическим лицам) решается на ос­новании права последнего, а сама допустимость такого приобретения иностранным государством и правомерность соответствующего акта определяются национальным правом данного государства. Другое дело — процедура решения вопроса о правомерности в этом случае приобретения иностранным государством собственности: подлежит ли этот вопрос местной юрисдикции, в частности юрисдикции местных судов, или в силу иммунитета иностранной государственной собствен­ности он должен решаться по дипломатическим каналам.

Иммунитет государства вовсе не освобождает его от соблюдения законодательства другого государства при осуществлении деятельнос­ти в сфере юрисдикции последнего. Что же касается приобретения государством собственности на территории другого государства, то такое приобретение, очевидно, возможно лишь в силу разрешительной нормы внутреннего права этого другого государства и на условиях, определенных его национальным законодательством.

С вышеизложенным связан также вопрос о случаях некомпетент­ности национальных органов, в частности судебных, рассматривать иски к иностранному государству в соответствии с национальным пра­вом, т.е. о различии между неподсудностью как таковой и иммунитетом как препятствием к осуществлению национальной юрисдикции.

Суд некомпетентен рассматривать дела об обращении другого государства с физическими или юридическими лицами государства суда, даже если речь идет о нарушении этим другим государством своего международного обязательства об обращении с физическими или юридическими лицами. Последние должны в этом случае обращаться во внутренние инстанции обязанного в международном плане государства, в частности в его суды, в целях защиты своих прав. Это четко следует из ст. 22 («Исчерпание внутренних возможностей») Проекта Комиссии международного права об ответственности государств. В случаях исчерпания таких возможностей они могут обратиться за дипломатической защитой к своему национальному государству. Иностранные же суды в таких случаях явно некомпетентны решать спор, ибо это означало бы вмешательство во внутренние дела другого государства.

Таким образом, следует, видимо, различать иммунитет как изъятие из иностранной юрисдикции (в строгом смысле слова) и иммунитет как отсутствие компетенции национальных органов в силу принципа вмешательства во внутренние дела других государств.

refdb.ru

Глава VI ИММУНИТЕТ ГОСУДАРСТВА ОТ ИНОСТРАННОЙ ЮРИСДИКЦИИ - Международное право - Ушакова Н.А

Глава VI

§ 1. Иммунитет государства как принцип международного права

Принцип иммунитета государства от иностранной юрисдикции, т.е. от юрисдикции любого другого государства, является общепризнан­ным принципом международного права: он настолько укоренился в международном праве, что безоговорочно признается всеми государст­вами, соблюдается в практике их взаимоотношений и утверждается в международно-правовой доктрине.

Термин «принцип», как и в других аналогичных случаях, означает юридическую норму общего характера, в концентрированном виде вы­ражающую существо соответствующих правоотношений.

Поскольку об иммунитете государства речь идет как о междуна­родно-правовом принципе, то он должен быть соответствующим обра­зом выражен, в частности потому, что является прежде всего обычно-правовой нормой.

Однако этот принцип лежит ныне в основе ряда кодификационных универсальных конвенций. В их числе Венская конвенция о дипломатических сношениях 1961 г., Венская конвенция о специальных миссиях 1969 г., Венская конвенция о представительстве государств в их отношениях с международными организациями универсального ха­рактера 1975 г., Венская конвенция о консульских сношениях 1963 г. (подробнее см. гл. XV). Следовательно, принцип иммунитета государ­ства от иностранной юрисдикции может быть сформулирован также исходя из изложенных в этих конвенциях международно-правовых норм.

Представляется, что принцип иммунитета может быть сформули­рован следующим образом: «Каждое государство пользуется иммуни­тетом от юрисдикции другого государства».

Предстоит, однако, выяснить значение употребленных терминов «иммунитет» и «юрисдикция». «Иммунитет» означает в данном случае изъятие или освобождение от юрисдикции. Соответственно, определе­ние принципа иммунитета в иной редакции будет гласить: «Каждое государство не подчинено юрисдикции другого государства».

Термин «юрисдикция» употребляется в международном (а также в национальном) праве в различных его значениях. Однако в данном случае он употребляется в широком его значении как осуществление государством совокупности его властных правомочий. Следовательно, принцип иммунитета означает: «Каждое государство не подчинено власти другого государства».

Однако государственная власть, будучи единой, проявляется как власть законодательная, исполнительная (административная) и судеб­ная, что и выражается в общем виде понятием «юрисдикция».

Таким образом, принцип иммунитета также означает, что каждое государство пользуется иммунитетом от законодательной, админи­стративной и судебной юрисдикции другого государства.

Принцип иммунитета как право каждого государства на изъятие из юрисдикции других государств и одновременно как международно-правовая обязанность не подчинять своей юрисдикции другие государ­ства является обычноправовой нормой общего международного права, т.е. нормой, установленной и признанной международным сообщест­вом государств. И в качестве таковой она не нуждается в специальном обосновании. Однако это обычно делается, что позволяет лучше уяс­нить как юридическую природу этого принципа, так и возможные пре­делы его действия. Ниже приводятся некоторые соответствующие по­ложения, более подробно изложенные нами ранее. *

* См.: Ушаков Н.А. Юрисдикционные иммунитеты государств и их собственности М.,1993.Иммунитет государства, гласит Словарь международного права, это «принцип международного права, вытекающий из начала государ­ственного суверенитета. Иммунитет государства состоит в том, что в силу равенства всех государств одно государство не может осущест­влять власть в отношении другого государства («равный не имеет влас­ти над равным»)».*

* Словарь международного права. М., 1986. С. 100.Л.А. Лунц утверждал, что иммунитета государства «вытекают из общепризнанного начала международного публичного права — из на­чала суверенитета государств».** Лунц Л.А. Курс международного частного права: Особенная часть М 1975 С. 75.Я. Броунли подчеркивает, что «суверенный иммунитет» зиждется, в частности, на принципе, находящем свое выражение в правиле рав­ный над равным не имеет юрисдикции, отражающем статус равенства, присущий суверенам.*

* См.: Броунли Я. Международное право. М., 1977. Ч. I. С. 425.Советская международно-правовая наука, отмечал в одном из своих трудов Е.Т. Усенко, твердо придерживается воззрения на имму­нитет как на следствие суверенитета государств, их независимости и равноправия. Глубокий смысл иммунитета, его существо заключается именно в неподчинении одного государства другому. *

* См.: Усенко Е.Т. Иммунитет государства от иностранной юрисдикции. М., 1962. С. 11Можно также утверждать, что международно-правовая доктрина в целом рассматривает иммунитет государства как непосредственное следствие принципов уважения суверенитета и равноправия госу­дарств.

Соответствующее обоснование иммунитета государств давалось и национальными судебными инстанциями. Так, широкую известность получило решение Верховного суда США по делу The Schcouner Ex­change v. Macfeddom, вынесенное в 1812 г. главным судьей Маршал­лом. Оно, в частности, гласило:

«Эта полная и абсолютная территориальная юрисдикция, прису­щая в равной мере каждому суверену и немогущая быть источником экстерриториальных прав, не рассматривает, по-видимому, иностран­ных суверенов и их суверенные права в качестве своих объектов. Вся­кий суверен, не будучи ни в каком отношении ответственным перед другим сувереном и будучи связан обязательством высшего характера не унижать достоинства своей нации, подчиняя себя и свои суверенные права юрисдикции другого, может вступать в пределы иностранной ' территории лишь с прямо выраженного на то разрешения или же в уверенности, что все связанные с его независимым положением иммунитеты, хотя бы прямо и не оговоренные, подразумеваются сохраняю­щимися за ним и будут ему предоставлены.

Это совершенное равенство и абсолютная независимость суверенов и этот общий интерес, побуждающий их к взаимным сношениям и взаимному обмену добрыми услугами, привели к возникновению целой категории ситуаций, в которых считается, что каждый суверен частично отказывается от осуществления этой полной исключитель­ной территориальной юрисдикции, присущей, как говорилось, каждо­му государству». *

* Цит. по: Броунли Я. Указ. соч. С. 462-463.

Далее в решении суда перечислялись следующие примеры ситуа­ций: свобода персоны суверена от ареста и задержания на иностранной территории, иммунитет иностранных дипломатических представите­лей и проход иностранных войск при наличии на то разрешения.

Высказанное более полутора веков тому назад суждение судьи Маршалла весьма близко современному пониманию юридической при­роды иммунитета государства от иностранной юрисдикции. Оно исхо­дит из того, что в основе юридической природы положений об иммунитете лежит принцип уважения суверенитета государств в междуна­родном общении.

Целесообразно, однако, рассмотреть вопрос о действии принципа иммунитета государства от иностранной юрисдикции во времени и в пространстве.

Иммунитет государства во времени действует с момента возникно­вения данного государства и вступления его в общение с другими го­сударствами и до тех пор, пока это государство существует.

С точки же зрения пространственной сферы принцип иммунитета действует в том пространстве, где действует юрисдикция предоставля­ющего иммунитет государства. Такой пространственной сферой дей­ствия юрисдикции государства является главным образом его терри­тория, т.е. область территориального верховенства государства и его независимости во внутренних делах. Иначе говоря, иммунитет дейст­вует прежде всего в сфере территориальной юрисдикции государства.

Однако юрисдикция государства действует не только в пределах его территории, т.е. в пределах его территориального верховенства. Она действует также на территории, не находящейся под суверенитетом какого-либо государства, а именно в морских пространствах за преде­лами территориальных вод, в Антарктике и в космическом простран­стве.

При этом налицо существенная разница между юрисдикцией в пре­делах государственной территории и юрисдикцией за ее пределами.

Первая — территориальная юрисдикция, полновластие государст­ва в пределах своей территории, — будучи правовой категорией, про­истекает не из права, а из присущего государству свойства, выражае­мого понятием «суверенитет». Международное право лишь исходит из этого свойства и утверждает его, возводя уважение суверенитета госу­дарства в норму межгосударственных взаимоотношений.

Вторая — юрисдикция вне государственной территории — сущест­вует лишь в силу разрешительной международно-правовой нормы, ес­тественно, исходящей из взаимных интересов государств и междуна­родного сообщества государств в целом.

Соответственно объем и пределы такой юрисдикции определяются нормами современного международного права. Специфичен и имму­нитет в этой пространственной сфере от иностранной юрисдикции.

Вытекая из основных принципов международного права — уваже­ния суверенитета и суверенного равенства государств, принцип имму­нитета государства от юрисдикции любого другого государства тем не менее не перестает быть самостоятельным принципом общего между­народного права и в этом качестве общепризнанной международноправовой нормой. Иными словами, речь идет о взаимном обязательстве государств воздерживаться от осуществления своей власти в отношении любого другого государства в пределах своей территории, а также пространствах вне государственной территории, на которые распро­страняется юрисдикция данного государства. Тем самым государства на взаимной и равноправной основе подчиняют себя действию этой нормы, так же как и международному праву в целом.

Надо полагать, что ныне достаточно очевидно, что взятие на себя международно-правовых обязательств, в том числе об иммунитете ино­странного государства, является осуществлением государствами своего суверенитета, а не умалением или ограничением его, разумеется, при условии, что такие обязательства не противоречат основным принци­пам международного права, имеющим императивный характер.

Будучи одним из принципов общего международного права, прин­цип иммунитета государства от иностранной юрисдикции не относится к числу основных принципов международного права и не носит импе­ративного характера. Международное сообщество государств не при­дало ему императивного характера, исходя, очевидно, из того, что то или иное отступление от условий его действия во взаимоотношениях двух или нескольких государств не затрагивает жизненно важных ин­тересов других государств и международного сообщества государств в целом.

Принцип иммунитета в общей форме означает, как уже говорилось, обязательство любого государства воздерживаться от осуществления своей юрисдикции, понимаемой как совокупность властных прерогатив или властной компетенции, в отношении любого другого государства. Этому обязательству соответствует право других государств на иммунитет.

Государство может в порядке исключения отказаться в одностороннем порядке от части своих прав, проистекающих из принципа иммунитета. Однако обязанное государство не может, естественно, в одностороннем порядке ввести какие-либо ограничения прав другого или других государств. С его стороны возможно осуществление лишь тех исключений из этих прав, которые установлены по общему международному праву или по специальному соглашению с управомоченным государством. В таком соглашении речь может идти об отказе от иммунитета лишь в отношении конкретных ситуаций либо на взаимной основе, либо в одностороннем порядке.

В цитировавшейся выше работе Е.Т. Усенко автор также говорил, что под иммунитетом в международном праве понимают неприменение к иностранному государству законов данного государства.

Представляется, что такая общая формула весьма наглядна и пло­дотворна, но требует пояснения и известного уточнения.

Так, достаточно очевидно, что термин «закон» употреблен здесь в смысле национального законодательства или внутреннего права дан­ного государства. А термин «неприменение» должен пониматься как неприменение своего законодательства данным государством в лице его органов власти, в частности и в особенности судебными и админи­стративными его органами.

Соответственно различают судебный иммунитет как неподсуд­ность иностранного государства органам правосудия данного государ­ства и иммунитет от административной юрисдикции как непримене­ние административными органами мер по решению органов правосу­дия. В общем виде такое толкование означает воздержание государств от принудительного применения своего национального права.

В то же время общая формула о неприменении к иностранному государству законов данного государства не должна толковаться в смысле полного изъятия иностранного государства из действия наци­онального права данного государства, или иначе, в смысле неподчине­ния государства национальному праву другого государства.

Иммунитет государства вовсе не означает, что, действуя в сфере юрисдикции другого государства, оно не должно сообразовывать свои действия с предписаниями национального права этого другого государ­ства. Это ясно следует из соответствующих кодификационных конвен­ций. Так, ст. 41 Венской конвенции о дипломатических сношениях, в частности, устанавливает: «Без ущерба для их привилегий и иммунитетов все лица, пользующиеся такими привилегиями и иммунитетами, обязаны уважать законы и постановления государства пребывания. Они также обязаны не вмешиваться во внутренние дела этого государ­ства».

Иммунитет от иностранной юрисдикции вовсе не означает, что го­сударство, пользующееся иммунитетом в сфере юрисдикции другого государства, может не считаться с правопорядком этого другого госу­дарства. Наоборот, оно обязано его соблюдать. В частности, оно может совершать только такие действия в сфере правопорядка другого госу­дарства, которые допускаются последним. Все это служит цели уваже­ния суверенитета государства, предоставляющего иммунитет, а соблю­дение иммунитета иностранного государства - делу уважения суве­ренности этого государства.

Споры же по поводу несоблюдения национального права иностран­ным государством и о причинении такими действиями убытков подле­жат разрешению не с помощью судебной или иной внутригосударственной процедуры, а в рамках каналов, используемых во взаимоотно­шениях государств и именуемых обычно дипломатическими.

Следует также помнить, что формула об определении иммунитета как неприменения к иностранному государству законодательства дан­ного государства явно не имеет в виду ту часть национального законо­дательства, которая содержит положения об иммунитете иностранного государства от национальной юрисдикции, ибо эта часть национально­го законодательства подлежит как раз применению.

Национальное законодательство об иммунитете иностранного го­сударства должно соответствовать установленным международно-пра­вовым предписаниям, содержать лишь такие правила об изъятиях из иммунитета, которые вытекают из норм общего международного права или в соответствующих случаях из действующих международных со­глашений. В случае же противоречия законодательства государства международно-правовым требованиям иностранное государство впра­ве не подчиниться такому законодательству, заявить протест и потре­бовать его отмены или изменения.

Таковы основные соображения о происхождении и сущности прин­ципа иммунитета государства от иностранной юрисдикции как диспозитивного принципа общего международного права.

§ 2. Деяния государства в сфере иностранной юрисдикции

Целесообразно рассмотреть теперь весьма сложный вопрос о дейст­виях или, точнее, деяниях государств в сфере юрисдикции другого госу­дарства, на которые распространяется иммунитет от его юрисдикции.

Отметим сразу, что сколько-нибудь исчерпывающего ответа на этот вопрос в общем виде дать вряд ли можно, поскольку трудно охватить все возможные случаи таких деяний. Кроме того, его рассмотрение должно проводиться без учета существующих изъятий из иммунитета, которые конкретны в различных сферах межгосударственного общения.

Что именно составляет деяние (действия или бездействие) госу­дарства в международном праве, ныне определено для целей междуна­родной ответственности государств (см. гл. II разрабатываемого Ко­миссией международного права Проекта статей об ответственности государства). Эти положения действительны и в данном случае.

Так, ст. 5 этого Проекта устанавливает, что «поведение любого ор­гана государства, имеющего такой статус согласно внутреннему праву этого государства, рассматривается согласно международному праву и при условии, что в данном случае указанный орган действовал в каче­стве такового, как деяние такого государства».

Что же касается органов государства, осуществляющих деятель­ность в сфере юрисдикции другого государства, то ст. 12 Проекта гла­сит: «1. Поведение органа государства, действующего в качестве тако­вого, которое имеет место на территории другого государства или любой другой территории, находящейся под юрисдикцией этого дру­гого государства, не должно согласно международному праву рассмат­риваться как деяние последнего государства».

Исключение составляет случай, когда такой орган (например, во­инское подразделение) передан в распоряжение другого государства и действует, осуществляя определенные прерогативы государственной власти этого другого государства (ст. 9 Проекта).

Иными словами, за указанным исключением, речь идет о действиях органов посылающего государства в сфере юрисдикции другого госу­дарства. Но, естественно, не все органы государства могут действовать в сфере юрисдикции иностранного государства. По самой своей при­роде органы учредительной, законодательной и судебной власти госу­дарства не могут находиться и осуществлять свои функции на ино­странной территории. * Местные органы власти также обычно не имеют своего представительства и не выступают от лица государства на ино­странной территории.

* К сфере иммунитета не относятся вопросы экстерриториального действия на­ционального законодатсльстча, исполнение решений иностранных судов.Таким образом, в сфере юрисдикции государства, на его террито­рии прежде всего находятся и действуют, разумеется, с согласия дан­ного государства, зарубежные органы внешних сношений иностранно­го государства: дипломатические (включая торговые) представитель­ства, консульские учреждения, специальные миссии, постоянные пред­ставительства государств-членов при международных организациях, постоянные миссии наблюдателей государств-нечленов при междуна­родных организациях, делегации государств в органах международных организаций и на международных (межправительственных) конферен­циях. Их юридический статус и иммунитеты урегулированы кодифи­кационными конвенциями и специальными соглашениями с принима­ющими государствами, которые содержат, в частности, комплексы норм об иммунитетах применительно к каждому из этих органов и их персоналу (см. гл. XV).

На территории государства с его согласия могут находиться воору­женные силы иностранного государства для осуществления согласо­ванных с принимающим государством функций и целей. Как правило, условия их пребывания и иммунитеты регулируются двусторонними соглашениями и соответственно не составляют общей международноправовой проблемы, коль скоро это не противоречит основным прин­ципам международного права.

Особый случай — пребывание с согласия данного государства в его внутренних водах иностранных военных и вспомогательных кораблей и судов, используемых иностранным государством на государственной некоммерческой службе. Они пользуются по общему международному праву полным иммунитетом от местной юрисдикции.

Кроме того, на территории государства могут находиться и дейст­вовать подразделения иностранного государства, прямо не относящие­ся к его официальной структуре, но выступающие от лица государства (например, подразделения государственных информационных служб). По английской терминологии эти органы, относящиеся к механизму государства, обозначаются как institutions, agencies, instrumentalitis или собирательно — entitys (организмы).

Если орган такого организма действует на территории другого го­сударства (разумеется, с его согласия), выступая от лица посылающего государства, то он также должен пользоваться определенными иммунитетами. Однако практика государств в этом вопросе далека, к сожа­лению, от единообразия как в части отнесения данного зарубежного органа к такому организму, так и в части иммунитетов, которыми он пользуется. Целесообразно поэтому решать возникающие в этом слу­чае достаточно сложные юридические проблемы путем двусторонних или многосторонних межгосударственных соглашений.

Наконец, принцип иммунитета от иностранной юрисдикции рас­пространяется на находящуюся на территории данного государства собственность иностранного государства, прежде всего из тех сообра­жений, что осуществление власти государства в отношении находя­щейся на его территории собственности другого государства путем применения против нее принудительных мер безусловно является осу­ществлением такой власти в отношении владеющего этой собственнос­тью иностранного государства. Имунитет собственности государства от юрисдикции иностранного государства является ныне общепри­знанной международно-правовой нормой. Как и сам принцип иммуни­тета, эта норма не является императивной. Подробнее об этом будет идти речь ниже. В данном же параграфе целесообразно рассмотреть вопрос о том, что же составляет государственную собственность.

Понятие собственности во всех ее проявлениях, в том числе как государственной, существует лишь согласно внутреннему праву данного государства, к которому в необходимых случаях должно отсылать и международное право. Понятие государственной собственности опреде­лено ныне в Венской конвенции о правопреемстве государств в отношении государственной собственности, государственных архивов и госу­дарственных долгов 1983 г. для целей этой конвенции (см. гл. VIII).

В общем виде это определение будет гласить: «государственная собственность» означает имущество, права и интересы, которые в дан­ный момент принадлежат согласно внутреннему праву какого-либо государства этому государству.

Это совершенно очевидно применительно к собственности, нахо­дящейся на территории данного государства. Принадлежность собст­венности иностранному государству, а не данному государству или его физическим или юридическим лицам, а также данному иностранному государству, а не другому определяется внутренним правом государст­ва, на территории которого она находится.

Что касается иностранной собственности, приобретенной вне сферы юрисдикции данного государства и оказавшейся на его терри­тории, то национальное право решает вопросы о ее принадлежности, признавая экстерриториальное действие соответствующего иностран­ного законодательства в силу принципа уважения суверенитета и не­зависимости других государств.

Вопрос же принадлежности собственности, приобретенной в рам­ках юрисдикции данного государства, именно иностранному государ­ству (а не его физическим или юридическим лицам) решается на ос­новании права последнего, а сама допустимость такого приобретения иностранным государством и правомерность соответствующего акта определяются национальным правом данного государства. Другое дело — процедура решения вопроса о правомерности в этом случае приобретения иностранным государством собственности: подлежит ли этот вопрос местной юрисдикции, в частности юрисдикции местных судов, или в силу иммунитета иностранной государственной собствен­ности он должен решаться по дипломатическим каналам.

Иммунитет государства вовсе не освобождает его от соблюдения законодательства другого государства при осуществлении деятельнос­ти в сфере юрисдикции последнего. Что же касается приобретения государством собственности на территории другого государства, то такое приобретение, очевидно, возможно лишь в силу разрешительной нормы внутреннего права этого другого государства и на условиях, определенных его национальным законодательством.

С вышеизложенным связан также вопрос о случаях некомпетент­ности национальных органов, в частности судебных, рассматривать иски к иностранному государству в соответствии с национальным пра­вом, т.е. о различии между неподсудностью как таковой и иммунитетом как препятствием к осуществлению национальной юрисдикции.

Суд некомпетентен рассматривать дела об обращении другого государства с физическими или юридическими лицами государства суда, даже если речь идет о нарушении этим другим государством своего международного обязательства об обращении с физическими или юридическими лицами. Последние должны в этом случае обращаться во внутренние инстанции обязанного в международном плане государства, в частности в его суды, в целях защиты своих прав. Это четко следует из ст. 22 («Исчерпание внутренних возможностей») Проекта Комиссии международного права об ответственности государств. В случаях исчерпания таких возможностей они могут обратиться за дипломатической защитой к своему национальному государству. Иностранные же суды в таких случаях явно некомпетентны решать спор, ибо это означало бы вмешательство во внутренние дела другого государства.

Таким образом, следует, видимо, различать иммунитет как изъятие из иностранной юрисдикции (в строгом смысле слова) и иммунитет как отсутствие компетенции национальных органов в силу принципа вмешательства во внутренние дела других государств.

§ 3. Иммунитет государства — участника гражданско-правовых отношений

Во исполнение соответствующей резолюции Генеральной Ассамблеи ООН Комиссия международного права включила в свою повестку дня в 1978 г. тему «Юрисдикционные иммунитеты государств и их собственности», назначив Специальным докладчиком по этой теме члена Комиссии таиландского юриста-международника С. Сучариткула.

Комиссия разработала (в первом чтении) соответствующий проект статей. Он состоит из пяти частей: ч. I — Введение, ч. II — Общие принципы, ч. III - Изъятия из иммунитета государств, ч. IV - Иммунитет государства от принудительных мер в отношении его собственности и ». ч. V — Прочие положения.

Проект опубликован в ежегоднике Комиссии международного права за 1986 г. В 1979—1988 гг. Специальный докладчик представил Комиссии семь докладов, опубликованных в ежегодниках Комиссии за соответствующие годы. *

* Секретариат ООН подготовил и опубликовал (на английском и французском языках) достаточно подробный (657 с.) сборник, озаглавленный «Материалы о юрисдикционных иммунитетах государств и их собственности» (Нью-Йорк, 1982), также являющийся ценным пособием для изучения данной темы. Более подробно она рассмотрена нами и в труде «Юрисдикционные иммунитеты государств и их собственности».

Проект Комиссии международного права касается ситуации, когда государство выступает субъектом гражданско-правового или частно­правового оборота, заключая соответствующие соглашения (контрак­ты) с иностранными физическими или юридическими лицами. Его ст. 1 «Сфера применения настоящих статей» гласит: «Настоящие ста­тьи применяются к иммунитету государства и его собственности от юрисдикции судов другого государства».

Из такого определения сферы действия Проекта вытекает ряд важ­ных выводов.

Во-первых, разрабатываемый Проект касается иммунитета в сфере территориальной юрисдикции другого государства. Тем самым за рам­ками проекта находится сфера юрисдикции государства вне его терри­тории, т.е. в пределах международной территории.

Во-вторых, Проект касается сферы юрисдикции судов другого го­сударства. Однако термин «юрисдикция судов» должен пониматься здесь широко, как охватывающий также иммунитет государства от ис­полнительных действий в связи с разбирательством в суде другого государства, чему посвящена ч. IV Проекта.

Можно также считать, что Проект касается двух сфер иммунитета: судебного и иммунитета от принудительных мер в отношении собст­венности государства.

В-третьих, Проект касается иммунитета в сфере гражданско-пра­вовых отношений, т.е. случаев, когда государство выступает субъектом гражданско-правовых отношений с иностранными юридическими или физическими лицами, ибо в отсутствие иммунитета суд компетентен разбирать только гражданские дела, одной из сторон которых высту­пает государство.

Уточняя это положение, следует иметь в виду, что суд в силу прин­ципа невмешательства во внутренние дела другого государства не ком­петентен разбирать гражданские дела, сторонами которых выступают иностранное государство и его физические или юридические лица. Он компетентен разбирать (в отсутствие иммунитета) дела, в которых сто­ронами выступает иностранное государство и физические или юриди­ческие лица, имеющие национальность государства суда, и в некоторых случаях, когда таковыми являются иностранное государство и ино­странные для такого государства физические или юридические лица.

Далее, принудительные действия в отношении иностранной госу­дарственной собственности в отсутствие иммунитета могут предпри­ниматься, как правило, по постановлению суда либо как меры предва­рительного обеспечения иска, либо как меры исполнения судебного решения. В принципе возможна соответствующая компетенция других, кроме суда, органов государства. Но существа проблемы — связи этих мер с гражданским делом против иностранного государства — это не меняет. Речь идет именно об иммунитете государства (включая воз­можные изъятия) от иностранной юрисдикции в сфере гражданско-правовых отношений.

Такова сфера применения разрабатываемого Комиссией Проекта статей.

Проект в целом требует существенной доработки. Ряд его статей прямо на это указывает, поскольку в скобках они содержат альтернативные выражения, отражающие различные позиции членов Комиссии международного права по некоторым вопросам об юрисдикционных иммунитетах, соответствующие тому разбросу мнений, который на­блюдается как между государствами, так и в международно-правовой доктрине.

Государства издавна выступали субъектами международного граж­данско-правового, или частноправового, оборота, заключая соглаше­ния (контракты) с иностранными физическими и юридическими ли­цами, пользуясь иммунитетом от юрисдикции иностранных судебных и иных инстанций.

Но применительно к этой сфере деятельности государств с конца прошлого века некоторые государства встали на путь отказа иностран­ному государству в иммунитете, когда оно действует якобы не в каче­стве суверена (jure imperii), а в качестве частного лица (jure gestionis). Это породило существенные противоречия и споры между государст­вами. Нет единства по этому вопросу и в международно-правовой док­трине.

Суть расхождений состоит в том, что одни государства и авторы (их большинство) рассматривают принцип иммунитета как «абсолютный» в том смысле, что он применим (естественно, с общепризнанными исключениями) ко всей деятельности иностранного государства в сфере юрисдикции другого государства. Другие же государства и авто­ры придерживаются концепции «функционального иммунитета», име­нуемой иногда также теорией «ограниченного» или «относительного» иммунитета, согласно которой государство в зависимости от осущест­вляемых им функций может либо действовать в качестве носителя публичной или суверенной власти (jure imperii) и пользоваться имму­нитетом, либо действовать как частное лицо (jure gestionis) и иммуни­тетом не пользоваться. Или иначе: речь идет о деятельности государ­ства, носящей «публичный характер», и его деятельности, имеющей «частноправовой характер». Последнее касается сделок государства в качестве субъекта частного, или гражданского, права.

Но являются ли гражданско-правовые сделки государства с ино­странными физическими и юридическими лицами, согласно функци­ональной концепции, во всех случаях действиями jure gestionis? Ока­зывается — нет. Именно гражданско-правовые сделки государства под­лежат разграничению на публично- и частноправовые.

Согласно господствующей концепции такого разграничения, в его основу кладется цель совершаемого действия (например, выдача заказа государством иностранной частной фирме — действие публично-пра­вовое). Согласно другой концепции, решающим является юридичес­кий характер действия (тот же заказ является частноправовым).

И в этом первый и основной порок теории «функционального им­мунитета» во всех ее модификациях. Можно четко различать действия государства как субъекта международного права и как субъекта граж­данского права. Можно считать, что в последнем случае его действия похожи на действия физических или юридических лиц, с которыми он вступает в гражданско-правовые отношения, или аналогичны им. Но совершенно беспредметно и несостоятельно утверждать, что в этих или каких-либо иных случаях государство выступает не как таковое, а как негосударство, как частное лицо.

Прежде всего, как отмечалось в меморандуме автора, распростра­ненном в Комиссии международного права в 1983 г., это не соответст­вует действующему международному праву, которое исходит из суве­ренитета и суверенного равенства государств во всех сферах их взаи­моотношений — политических, экономических (торгово-экономических), социальных, научно-технических, культурных и иных. В своих внешних сношениях государство всегда выступает как империум, т.е. как носитель государственной, или публичной, власти.

Государство едино, его нельзя расщепить, как едина и государст­венная власть. Все органы и представительства государства выступают от лица государственной власти в пределах своих прав и обязанностей, установленных государством. Ни один из органов государства не может быть исключен из общей системы, обособлен или противопо­ставлен другим органам государства. Совокупная компетенция орга­нов государства охватывает все полномочия, необходимые для осу­ществления функций государства.

Экономическая деятельность или экономическая функция не менее важна для любого государства, чем его другие функции. Госу­дарство осуществляет экономическую деятельность, в частности в гражданском обороте, не как частное лицо, а именно как государство, как носитель государственной, публичной власти. Заключая граждан­ско-правовую сделку, оно выступает не в качестве юридического лица, в качестве особого субъекта гражданского права, действует не интересах личной выгоды каких-либо частных лиц, а в государственных интересах, в интересах всего общества, народа. Поэтому уподоблять действия государства действиям частных лиц нет абсолютно никаких оснований.

Вообще недопустимо, чтобы суд входил в рассмотрение деятельности иностранного государства и квалифицировал ее тем или иным образом, вопреки мнению самого этого государства. Это недопустимое вмешательство во внутренние и внешние дела иностранного государ­ства.

В меморандуме также отмечалось, что позиция государств непра­вильно трактуется или неправильно отражается в докладах Специаль­ного докладчика, сторонника теории функционального иммунитета.

Что касается разработанного (в первочтении, без голосования) Ре­дакционным комитетом Проекта Комиссии международного права, то он состоит из 28 статей. Приведем некоторые его положения.

Ранее говорилось о ст. 1 Проекта, касающейся сферы его применения.

Часть II Проекта — «Общие принципы» — содержит ст. 6, озаглав­ленную «Иммунитет государства», которая гласит: «Всякое государство пользуется иммунитетом, в отношении себя и своей собственности, от юрисдикции судов другого государства с учетом положений настоящих статей (и соответствующих норм общего международного права)». Выражение в скобках — явное недоразумение, ибо, если есть какие-то нормы об иммунитете, не отраженные в Проекте, то кодификация их становится явно бессмысленной.

Таким образом, Проект устанавливает в качестве общего принци­па — принцип иммунитета государства от иностранной юрисдикции (судебной и административной) с учетом общепризнанных из него изъятий, которые предстоит кодифицировать в Проекте.

Принцип этот является диспозитивной нормой международного права. Поэтому ст. 8—10 Проекта предусматривают, что государство не может заявлять об иммунитете от юрисдикции при разбирательстве в суде другого государства какого-либо дела, если оно:

явно согласилось на юрисдикцию этого суда по такому делу в силу международного соглашения, письменного контракта или соответствующего заявления суду;

само возбудило разбирательство, или приняло участие в разбирательстве существа дела, либо предприняло иное действие по существу дела;

при разбирательстве, возбужденном им самим, или разбирательст­ве, в котором оно участвует для предъявления иска, в отношении лю­бого встречного иска на тех же правооснованиях или фактах;

предъявило встречный иск на тех же правооснованиях или фактах, что и основной иск против него.

Часть III Проекта — «Изъятие из иммунитета государств» — пред­усматривает такие изъятия по общему международному праву, а не в силу прямого на то согласия государства по конкретному делу. Ста­тья 11 Проекта («Коммерческие контракты») гласит:

1. Если государство заключает коммерческий контракт с ино­странным физическим или юридическим лицом и, в силу применимых норм международного частного права, разногласия относительно этого контракта подлежат юрисдикции судов другого государства, это госу­дарство рассматривается как давшее согласие на осуществление этой юрисдикции в разбирательстве по делу, возникшему из этого коммер­ческого контракта, и, соответственно, не может ссылаться на иммуни­тет от юрисдикции при таком разбирательстве.

2. Пункт 1 не применяется:

a) в случае заключения коммерческого контракта между государ­ствами или его заключения на межправительственной основе;

b) если стороны коммерческого контракта явно согласились об ином».

Таким образом, положения этой статьи не применяются, если, в частности, стороны коммерческого контракта договорились об ином средстве разбирательства по делу, касающемуся данного коммерческо­го контракта, что, разумеется, зависит от государства, заключившего контракт.

При этом ст. 2 Проекта определяет понятие «коммерческий кон­тракт», как означающий:

1) любой коммерческий контракт или сделку о продаже и купле товаров или о предоставлении услуг;

2) любой контракт о займе или иную финансовую сделку, включая любое обязательство или гарантию в отношении любого такого займа или о компенсации в отношении любой такой сделки;

3) любой иной контракт или сделку коммерческого, промышлен­ного, торгового или профессионального характера, за исключением трудовых договоров.

Другие статьи ч. III посвящены: трудовым договорам; ущербу лич­ности и собственности; праву собственности, владения и пользования имуществом государства на иностранной территории; патентам, товар­ным знакам и другим объектам интеллектуальной или промышленной собственности; участию государства в компаниях и других объединениях, принадлежащих государству или эксплуатируемым им судам, используемым на коммерческой службе, и ряду других ситуаций.

Все эти статьи предусматривают действие иностранной юрисдикциии, если соответствующие государства не договорились об ином или иной порядок не был предусмотрен в коммерческом контракте или не был согласован иным образом.

Часть IV Проекта — «Иммунитет государства от принудительных мер в отношении его собственности» — явно неудовлетворительна, поскольку основная его статья «Иммунитет государства от принудительных мер» предусматривает, что государство пользуется иммунитетом от таких мер, за исключением тех, в частности, случаев, когда эта собственность «непосредственно используется или предназначена для ис­пользования государством в коммерческих (негосударственных) целях и имеет связь с объектом иска или с учреждением или институцией, против которых направлено это разбирательство», т.е. полностью ос­новывается на концепции функционального иммунитета со всеми ее несуразностями и пороками.

Таково, кратко, положение дел с иммунитетом государства в сфере гражданско-правовых отношений, свидетельствующее о существенных разногласиях между государствами по этому вопросу.

historich.ru

Глава VI ИММУНИТЕТ ГОСУДАРСТВА ОТ ИНОСТРАННОЙ ЮРИСДИКЦИИ - Международное право_Ушаков Н.А_Учебник_2000

Глава VI

§ 1. Иммунитет государства как принцип международного права

Принцип иммунитета государства от иностранной юрисдикции, т.е. от юрисдикции любого другого государства, является общепризнан­ным принципом международного права: он настолько укоренился в международном праве, что безоговорочно признается всеми государст­вами, соблюдается в практике их взаимоотношений и утверждается в международно-правовой доктрине.

Термин «принцип», как и в других аналогичных случаях, означает юридическую норму общего характера, в концентрированном виде вы­ражающую существо соответствующих правоотношений.

Поскольку об иммунитете государства речь идет как о междуна­родно-правовом принципе, то он должен быть соответствующим обра­зом выражен, в частности потому, что является прежде всего обычно-правовой нормой.

Однако этот принцип лежит ныне в основе ряда кодификационных универсальных конвенций. В их числе Венская конвенция о дипломатических сношениях 1961 г., Венская конвенция о специальных миссиях 1969 г., Венская конвенция о представительстве государств в их отношениях с международными организациями универсального ха­рактера 1975 г., Венская конвенция о консульских сношениях 1963 г. (подробнее см. гл. XV). Следовательно, принцип иммунитета государ­ства от иностранной юрисдикции может быть сформулирован также исходя из изложенных в этих конвенциях международно-правовых норм.

Представляется, что принцип иммунитета может быть сформули­рован следующим образом: «Каждое государство пользуется иммуни­тетом от юрисдикции другого государства».

Предстоит, однако, выяснить значение употребленных терминов «иммунитет» и «юрисдикция». «Иммунитет» означает в данном случае изъятие или освобождение от юрисдикции. Соответственно, определе­ние принципа иммунитета в иной редакции будет гласить: «Каждое государство не подчинено юрисдикции другого государства».

Термин «юрисдикция» употребляется в международном (а также в национальном) праве в различных его значениях. Однако в данном случае он употребляется в широком его значении как осуществление государством совокупности его властных правомочий. Следовательно, принцип иммунитета означает: «Каждое государство не подчинено власти другого государства».

Однако государственная власть, будучи единой, проявляется как власть законодательная, исполнительная (административная) и судеб­ная, что и выражается в общем виде понятием «юрисдикция».

Таким образом, принцип иммунитета также означает, что каждое государство пользуется иммунитетом от законодательной, админи­стративной и судебной юрисдикции другого государства.

Принцип иммунитета как право каждого государства на изъятие из юрисдикции других государств и одновременно как международно-правовая обязанность не подчинять своей юрисдикции другие государ­ства является обычноправовой нормой общего международного права, т.е. нормой, установленной и признанной международным сообщест­вом государств. И в качестве таковой она не нуждается в специальном обосновании. Однако это обычно делается, что позволяет лучше уяс­нить как юридическую природу этого принципа, так и возможные пре­делы его действия. Ниже приводятся некоторые соответствующие по­ложения, более подробно изложенные нами ранее. *

* См.: Ушаков Н.А. Юрисдикционные иммунитеты государств и их собственности М.,1993.Иммунитет государства, гласит Словарь международного права, это «принцип международного права, вытекающий из начала государ­ственного суверенитета. Иммунитет государства состоит в том, что в силу равенства всех государств одно государство не может осущест­влять власть в отношении другого государства («равный не имеет влас­ти над равным»)».*

* Словарь международного права. М., 1986. С. 100.Л.А. Лунц утверждал, что иммунитета государства «вытекают из общепризнанного начала международного публичного права — из на­чала суверенитета государств».** Лунц Л.А. Курс международного частного права: Особенная часть М 1975 С. 75.Я. Броунли подчеркивает, что «суверенный иммунитет» зиждется, в частности, на принципе, находящем свое выражение в правиле рав­ный над равным не имеет юрисдикции, отражающем статус равенства, присущий суверенам.*

* См.: Броунли Я. Международное право. М., 1977. Ч. I. С. 425.Советская международно-правовая наука, отмечал в одном из своих трудов Е.Т. Усенко, твердо придерживается воззрения на имму­нитет как на следствие суверенитета государств, их независимости и равноправия. Глубокий смысл иммунитета, его существо заключается именно в неподчинении одного государства другому. *

* См.: Усенко Е.Т. Иммунитет государства от иностранной юрисдикции. М., 1962. С. 11Можно также утверждать, что международно-правовая доктрина в целом рассматривает иммунитет государства как непосредственное следствие принципов уважения суверенитета и равноправия госу­дарств.

Соответствующее обоснование иммунитета государств давалось и национальными судебными инстанциями. Так, широкую известность получило решение Верховного суда США по делу The Schcouner Ex­change v. Macfeddom, вынесенное в 1812 г. главным судьей Маршал­лом. Оно, в частности, гласило:

«Эта полная и абсолютная территориальная юрисдикция, прису­щая в равной мере каждому суверену и немогущая быть источником экстерриториальных прав, не рассматривает, по-видимому, иностран­ных суверенов и их суверенные права в качестве своих объектов. Вся­кий суверен, не будучи ни в каком отношении ответственным перед другим сувереном и будучи связан обязательством высшего характера не унижать достоинства своей нации, подчиняя себя и свои суверенные права юрисдикции другого, может вступать в пределы иностранной ' территории лишь с прямо выраженного на то разрешения или же в уверенности, что все связанные с его независимым положением иммунитеты, хотя бы прямо и не оговоренные, подразумеваются сохраняю­щимися за ним и будут ему предоставлены.

Это совершенное равенство и абсолютная независимость суверенов и этот общий интерес, побуждающий их к взаимным сношениям и взаимному обмену добрыми услугами, привели к возникновению целой категории ситуаций, в которых считается, что каждый суверен частично отказывается от осуществления этой полной исключитель­ной территориальной юрисдикции, присущей, как говорилось, каждо­му государству». *

* Цит. по: Броунли Я. Указ. соч. С. 462-463.

Далее в решении суда перечислялись следующие примеры ситуа­ций: свобода персоны суверена от ареста и задержания на иностранной территории, иммунитет иностранных дипломатических представите­лей и проход иностранных войск при наличии на то разрешения.

Высказанное более полутора веков тому назад суждение судьи Маршалла весьма близко современному пониманию юридической при­роды иммунитета государства от иностранной юрисдикции. Оно исхо­дит из того, что в основе юридической природы положений об иммунитете лежит принцип уважения суверенитета государств в междуна­родном общении.

Целесообразно, однако, рассмотреть вопрос о действии принципа иммунитета государства от иностранной юрисдикции во времени и в пространстве.

Иммунитет государства во времени действует с момента возникно­вения данного государства и вступления его в общение с другими го­сударствами и до тех пор, пока это государство существует.

С точки же зрения пространственной сферы принцип иммунитета действует в том пространстве, где действует юрисдикция предоставля­ющего иммунитет государства. Такой пространственной сферой дей­ствия юрисдикции государства является главным образом его терри­тория, т.е. область территориального верховенства государства и его независимости во внутренних делах. Иначе говоря, иммунитет дейст­вует прежде всего в сфере территориальной юрисдикции государства.

Однако юрисдикция государства действует не только в пределах его территории, т.е. в пределах его территориального верховенства. Она действует также на территории, не находящейся под суверенитетом какого-либо государства, а именно в морских пространствах за преде­лами территориальных вод, в Антарктике и в космическом простран­стве.

При этом налицо существенная разница между юрисдикцией в пре­делах государственной территории и юрисдикцией за ее пределами.

Первая — территориальная юрисдикция, полновластие государст­ва в пределах своей территории, — будучи правовой категорией, про­истекает не из права, а из присущего государству свойства, выражае­мого понятием «суверенитет». Международное право лишь исходит из этого свойства и утверждает его, возводя уважение суверенитета госу­дарства в норму межгосударственных взаимоотношений.

Вторая — юрисдикция вне государственной территории — сущест­вует лишь в силу разрешительной международно-правовой нормы, ес­тественно, исходящей из взаимных интересов государств и междуна­родного сообщества государств в целом.

Соответственно объем и пределы такой юрисдикции определяются нормами современного международного права. Специфичен и имму­нитет в этой пространственной сфере от иностранной юрисдикции.

Вытекая из основных принципов международного права — уваже­ния суверенитета и суверенного равенства государств, принцип имму­нитета государства от юрисдикции любого другого государства тем не менее не перестает быть самостоятельным принципом общего между­народного права и в этом качестве общепризнанной международноправовой нормой. Иными словами, речь идет о взаимном обязательстве государств воздерживаться от осуществления своей власти в отношении любого другого государства в пределах своей территории, а также пространствах вне государственной территории, на которые распро­страняется юрисдикция данного государства. Тем самым государства на взаимной и равноправной основе подчиняют себя действию этой нормы, так же как и международному праву в целом.

Надо полагать, что ныне достаточно очевидно, что взятие на себя международно-правовых обязательств, в том числе об иммунитете ино­странного государства, является осуществлением государствами своего суверенитета, а не умалением или ограничением его, разумеется, при условии, что такие обязательства не противоречат основным принци­пам международного права, имеющим императивный характер.

Будучи одним из принципов общего международного права, прин­цип иммунитета государства от иностранной юрисдикции не относится к числу основных принципов международного права и не носит импе­ративного характера. Международное сообщество государств не при­дало ему императивного характера, исходя, очевидно, из того, что то или иное отступление от условий его действия во взаимоотношениях двух или нескольких государств не затрагивает жизненно важных ин­тересов других государств и международного сообщества государств в целом.

Принцип иммунитета в общей форме означает, как уже говорилось, обязательство любого государства воздерживаться от осуществления своей юрисдикции, понимаемой как совокупность властных прерогатив или властной компетенции, в отношении любого другого государства. Этому обязательству соответствует право других государств на иммунитет.

Государство может в порядке исключения отказаться в одностороннем порядке от части своих прав, проистекающих из принципа иммунитета. Однако обязанное государство не может, естественно, в одностороннем порядке ввести какие-либо ограничения прав другого или других государств. С его стороны возможно осуществление лишь тех исключений из этих прав, которые установлены по общему международному праву или по специальному соглашению с управомоченным государством. В таком соглашении речь может идти об отказе от иммунитета лишь в отношении конкретных ситуаций либо на взаимной основе, либо в одностороннем порядке.

В цитировавшейся выше работе Е.Т. Усенко автор также говорил, что под иммунитетом в международном праве понимают неприменение к иностранному государству законов данного государства.

Представляется, что такая общая формула весьма наглядна и пло­дотворна, но требует пояснения и известного уточнения.

Так, достаточно очевидно, что термин «закон» употреблен здесь в смысле национального законодательства или внутреннего права дан­ного государства. А термин «неприменение» должен пониматься как неприменение своего законодательства данным государством в лице его органов власти, в частности и в особенности судебными и админи­стративными его органами.

Соответственно различают судебный иммунитет как неподсуд­ность иностранного государства органам правосудия данного государ­ства и иммунитет от административной юрисдикции как непримене­ние административными органами мер по решению органов правосу­дия. В общем виде такое толкование означает воздержание государств от принудительного применения своего национального права.

В то же время общая формула о неприменении к иностранному государству законов данного государства не должна толковаться в смысле полного изъятия иностранного государства из действия наци­онального права данного государства, или иначе, в смысле неподчине­ния государства национальному праву другого государства.

Иммунитет государства вовсе не означает, что, действуя в сфере юрисдикции другого государства, оно не должно сообразовывать свои действия с предписаниями национального права этого другого государ­ства. Это ясно следует из соответствующих кодификационных конвен­ций. Так, ст. 41 Венской конвенции о дипломатических сношениях, в частности, устанавливает: «Без ущерба для их привилегий и иммунитетов все лица, пользующиеся такими привилегиями и иммунитетами, обязаны уважать законы и постановления государства пребывания. Они также обязаны не вмешиваться во внутренние дела этого государ­ства».

Иммунитет от иностранной юрисдикции вовсе не означает, что го­сударство, пользующееся иммунитетом в сфере юрисдикции другого государства, может не считаться с правопорядком этого другого госу­дарства. Наоборот, оно обязано его соблюдать. В частности, оно может совершать только такие действия в сфере правопорядка другого госу­дарства, которые допускаются последним. Все это служит цели уваже­ния суверенитета государства, предоставляющего иммунитет, а соблю­дение иммунитета иностранного государства - делу уважения суве­ренности этого государства.

Споры же по поводу несоблюдения национального права иностран­ным государством и о причинении такими действиями убытков подле­жат разрешению не с помощью судебной или иной внутригосударственной процедуры, а в рамках каналов, используемых во взаимоотно­шениях государств и именуемых обычно дипломатическими.

Следует также помнить, что формула об определении иммунитета как неприменения к иностранному государству законодательства дан­ного государства явно не имеет в виду ту часть национального законо­дательства, которая содержит положения об иммунитете иностранного государства от национальной юрисдикции, ибо эта часть национально­го законодательства подлежит как раз применению.

Национальное законодательство об иммунитете иностранного го­сударства должно соответствовать установленным международно-пра­вовым предписаниям, содержать лишь такие правила об изъятиях из иммунитета, которые вытекают из норм общего международного права или в соответствующих случаях из действующих международных со­глашений. В случае же противоречия законодательства государства международно-правовым требованиям иностранное государство впра­ве не подчиниться такому законодательству, заявить протест и потре­бовать его отмены или изменения.

Таковы основные соображения о происхождении и сущности прин­ципа иммунитета государства от иностранной юрисдикции как диспозитивного принципа общего международного права.

§ 2. Деяния государства в сфере иностранной юрисдикции

Целесообразно рассмотреть теперь весьма сложный вопрос о дейст­виях или, точнее, деяниях государств в сфере юрисдикции другого госу­дарства, на которые распространяется иммунитет от его юрисдикции.

Отметим сразу, что сколько-нибудь исчерпывающего ответа на этот вопрос в общем виде дать вряд ли можно, поскольку трудно охватить все возможные случаи таких деяний. Кроме того, его рассмотрение должно проводиться без учета существующих изъятий из иммунитета, которые конкретны в различных сферах межгосударственного общения.

Что именно составляет деяние (действия или бездействие) госу­дарства в международном праве, ныне определено для целей междуна­родной ответственности государств (см. гл. II разрабатываемого Ко­миссией международного права Проекта статей об ответственности государства). Эти положения действительны и в данном случае.

Так, ст. 5 этого Проекта устанавливает, что «поведение любого ор­гана государства, имеющего такой статус согласно внутреннему праву этого государства, рассматривается согласно международному праву и при условии, что в данном случае указанный орган действовал в каче­стве такового, как деяние такого государства».

Что же касается органов государства, осуществляющих деятель­ность в сфере юрисдикции другого государства, то ст. 12 Проекта гла­сит: «1. Поведение органа государства, действующего в качестве тако­вого, которое имеет место на территории другого государства или любой другой территории, находящейся под юрисдикцией этого дру­гого государства, не должно согласно международному праву рассмат­риваться как деяние последнего государства».

Исключение составляет случай, когда такой орган (например, во­инское подразделение) передан в распоряжение другого государства и действует, осуществляя определенные прерогативы государственной власти этого другого государства (ст. 9 Проекта).

Иными словами, за указанным исключением, речь идет о действиях органов посылающего государства в сфере юрисдикции другого госу­дарства. Но, естественно, не все органы государства могут действовать в сфере юрисдикции иностранного государства. По самой своей при­роде органы учредительной, законодательной и судебной власти госу­дарства не могут находиться и осуществлять свои функции на ино­странной территории. * Местные органы власти также обычно не имеют своего представительства и не выступают от лица государства на ино­странной территории.

* К сфере иммунитета не относятся вопросы экстерриториального действия на­ционального законодатсльстча, исполнение решений иностранных судов.Таким образом, в сфере юрисдикции государства, на его террито­рии прежде всего находятся и действуют, разумеется, с согласия дан­ного государства, зарубежные органы внешних сношений иностранно­го государства: дипломатические (включая торговые) представитель­ства, консульские учреждения, специальные миссии, постоянные пред­ставительства государств-членов при международных организациях, постоянные миссии наблюдателей государств-нечленов при междуна­родных организациях, делегации государств в органах международных организаций и на международных (межправительственных) конферен­циях. Их юридический статус и иммунитеты урегулированы кодифи­кационными конвенциями и специальными соглашениями с принима­ющими государствами, которые содержат, в частности, комплексы норм об иммунитетах применительно к каждому из этих органов и их персоналу (см. гл. XV).

На территории государства с его согласия могут находиться воору­женные силы иностранного государства для осуществления согласо­ванных с принимающим государством функций и целей. Как правило, условия их пребывания и иммунитеты регулируются двусторонними соглашениями и соответственно не составляют общей международноправовой проблемы, коль скоро это не противоречит основным прин­ципам международного права.

Особый случай — пребывание с согласия данного государства в его внутренних водах иностранных военных и вспомогательных кораблей и судов, используемых иностранным государством на государственной некоммерческой службе. Они пользуются по общему международному праву полным иммунитетом от местной юрисдикции.

Кроме того, на территории государства могут находиться и дейст­вовать подразделения иностранного государства, прямо не относящие­ся к его официальной структуре, но выступающие от лица государства (например, подразделения государственных информационных служб). По английской терминологии эти органы, относящиеся к механизму государства, обозначаются как institutions, agencies, instrumentalitis или собирательно — entitys (организмы).

Если орган такого организма действует на территории другого го­сударства (разумеется, с его согласия), выступая от лица посылающего государства, то он также должен пользоваться определенными иммунитетами. Однако практика государств в этом вопросе далека, к сожа­лению, от единообразия как в части отнесения данного зарубежного органа к такому организму, так и в части иммунитетов, которыми он пользуется. Целесообразно поэтому решать возникающие в этом слу­чае достаточно сложные юридические проблемы путем двусторонних или многосторонних межгосударственных соглашений.

Наконец, принцип иммунитета от иностранной юрисдикции рас­пространяется на находящуюся на территории данного государства собственность иностранного государства, прежде всего из тех сообра­жений, что осуществление власти государства в отношении находя­щейся на его территории собственности другого государства путем применения против нее принудительных мер безусловно является осу­ществлением такой власти в отношении владеющего этой собственнос­тью иностранного государства. Имунитет собственности государства от юрисдикции иностранного государства является ныне общепри­знанной международно-правовой нормой. Как и сам принцип иммуни­тета, эта норма не является императивной. Подробнее об этом будет идти речь ниже. В данном же параграфе целесообразно рассмотреть вопрос о том, что же составляет государственную собственность.

Понятие собственности во всех ее проявлениях, в том числе как государственной, существует лишь согласно внутреннему праву данного государства, к которому в необходимых случаях должно отсылать и международное право. Понятие государственной собственности опреде­лено ныне в Венской конвенции о правопреемстве государств в отношении государственной собственности, государственных архивов и госу­дарственных долгов 1983 г. для целей этой конвенции (см. гл. VIII).

В общем виде это определение будет гласить: «государственная собственность» означает имущество, права и интересы, которые в дан­ный момент принадлежат согласно внутреннему праву какого-либо государства этому государству.

Это совершенно очевидно применительно к собственности, нахо­дящейся на территории данного государства. Принадлежность собст­венности иностранному государству, а не данному государству или его физическим или юридическим лицам, а также данному иностранному государству, а не другому определяется внутренним правом государст­ва, на территории которого она находится.

Что касается иностранной собственности, приобретенной вне сферы юрисдикции данного государства и оказавшейся на его терри­тории, то национальное право решает вопросы о ее принадлежности, признавая экстерриториальное действие соответствующего иностран­ного законодательства в силу принципа уважения суверенитета и не­зависимости других государств.

Вопрос же принадлежности собственности, приобретенной в рам­ках юрисдикции данного государства, именно иностранному государ­ству (а не его физическим или юридическим лицам) решается на ос­новании права последнего, а сама допустимость такого приобретения иностранным государством и правомерность соответствующего акта определяются национальным правом данного государства. Другое дело — процедура решения вопроса о правомерности в этом случае приобретения иностранным государством собственности: подлежит ли этот вопрос местной юрисдикции, в частности юрисдикции местных судов, или в силу иммунитета иностранной государственной собствен­ности он должен решаться по дипломатическим каналам.

Иммунитет государства вовсе не освобождает его от соблюдения законодательства другого государства при осуществлении деятельнос­ти в сфере юрисдикции последнего. Что же касается приобретения государством собственности на территории другого государства, то такое приобретение, очевидно, возможно лишь в силу разрешительной нормы внутреннего права этого другого государства и на условиях, определенных его национальным законодательством.

С вышеизложенным связан также вопрос о случаях некомпетент­ности национальных органов, в частности судебных, рассматривать иски к иностранному государству в соответствии с национальным пра­вом, т.е. о различии между неподсудностью как таковой и иммунитетом как препятствием к осуществлению национальной юрисдикции.

Суд некомпетентен рассматривать дела об обращении другого государства с физическими или юридическими лицами государства суда, даже если речь идет о нарушении этим другим государством своего международного обязательства об обращении с физическими или юридическими лицами. Последние должны в этом случае обращаться во внутренние инстанции обязанного в международном плане государства, в частности в его суды, в целях защиты своих прав. Это четко следует из ст. 22 («Исчерпание внутренних возможностей») Проекта Комиссии международного права об ответственности государств. В случаях исчерпания таких возможностей они могут обратиться за дипломатической защитой к своему национальному государству. Иностранные же суды в таких случаях явно некомпетентны решать спор, ибо это означало бы вмешательство во внутренние дела другого государства.

Таким образом, следует, видимо, различать иммунитет как изъятие из иностранной юрисдикции (в строгом смысле слова) и иммунитет как отсутствие компетенции национальных органов в силу принципа вмешательства во внутренние дела других государств.

§ 3. Иммунитет государства — участника гражданско-правовых отношений

Во исполнение соответствующей резолюции Генеральной Ассамблеи ООН Комиссия международного права включила в свою повестку дня в 1978 г. тему «Юрисдикционные иммунитеты государств и их собственности», назначив Специальным докладчиком по этой теме члена Комиссии таиландского юриста-международника С. Сучариткула.

Комиссия разработала (в первом чтении) соответствующий проект статей. Он состоит из пяти частей: ч. I — Введение, ч. II — Общие принципы, ч. III - Изъятия из иммунитета государств, ч. IV - Иммунитет государства от принудительных мер в отношении его собственности и ». ч. V — Прочие положения.

Проект опубликован в ежегоднике Комиссии международного права за 1986 г. В 1979—1988 гг. Специальный докладчик представил Комиссии семь докладов, опубликованных в ежегодниках Комиссии за соответствующие годы. *

* Секретариат ООН подготовил и опубликовал (на английском и французском языках) достаточно подробный (657 с.) сборник, озаглавленный «Материалы о юрисдикционных иммунитетах государств и их собственности» (Нью-Йорк, 1982), также являющийся ценным пособием для изучения данной темы. Более подробно она рассмотрена нами и в труде «Юрисдикционные иммунитеты государств и их собственности».

Проект Комиссии международного права касается ситуации, когда государство выступает субъектом гражданско-правового или частно­правового оборота, заключая соответствующие соглашения (контрак­ты) с иностранными физическими или юридическими лицами. Его ст. 1 «Сфера применения настоящих статей» гласит: «Настоящие ста­тьи применяются к иммунитету государства и его собственности от юрисдикции судов другого государства».

Из такого определения сферы действия Проекта вытекает ряд важ­ных выводов.

Во-первых, разрабатываемый Проект касается иммунитета в сфере территориальной юрисдикции другого государства. Тем самым за рам­ками проекта находится сфера юрисдикции государства вне его терри­тории, т.е. в пределах международной территории.

Во-вторых, Проект касается сферы юрисдикции судов другого го­сударства. Однако термин «юрисдикция судов» должен пониматься здесь широко, как охватывающий также иммунитет государства от ис­полнительных действий в связи с разбирательством в суде другого государства, чему посвящена ч. IV Проекта.

Можно также считать, что Проект касается двух сфер иммунитета: судебного и иммунитета от принудительных мер в отношении собст­венности государства.

В-третьих, Проект касается иммунитета в сфере гражданско-пра­вовых отношений, т.е. случаев, когда государство выступает субъектом гражданско-правовых отношений с иностранными юридическими или физическими лицами, ибо в отсутствие иммунитета суд компетентен разбирать только гражданские дела, одной из сторон которых высту­пает государство.

Уточняя это положение, следует иметь в виду, что суд в силу прин­ципа невмешательства во внутренние дела другого государства не ком­петентен разбирать гражданские дела, сторонами которых выступают иностранное государство и его физические или юридические лица. Он компетентен разбирать (в отсутствие иммунитета) дела, в которых сто­ронами выступает иностранное государство и физические или юриди­ческие лица, имеющие национальность государства суда, и в некоторых случаях, когда таковыми являются иностранное государство и ино­странные для такого государства физические или юридические лица.

Далее, принудительные действия в отношении иностранной госу­дарственной собственности в отсутствие иммунитета могут предпри­ниматься, как правило, по постановлению суда либо как меры предва­рительного обеспечения иска, либо как меры исполнения судебного решения. В принципе возможна соответствующая компетенция других, кроме суда, органов государства. Но существа проблемы — связи этих мер с гражданским делом против иностранного государства — это не меняет. Речь идет именно об иммунитете государства (включая воз­можные изъятия) от иностранной юрисдикции в сфере гражданско-правовых отношений.

Такова сфера применения разрабатываемого Комиссией Проекта статей.

Проект в целом требует существенной доработки. Ряд его статей прямо на это указывает, поскольку в скобках они содержат альтернативные выражения, отражающие различные позиции членов Комиссии международного права по некоторым вопросам об юрисдикционных иммунитетах, соответствующие тому разбросу мнений, который на­блюдается как между государствами, так и в международно-правовой доктрине.

Государства издавна выступали субъектами международного граж­данско-правового, или частноправового, оборота, заключая соглаше­ния (контракты) с иностранными физическими и юридическими ли­цами, пользуясь иммунитетом от юрисдикции иностранных судебных и иных инстанций.

Но применительно к этой сфере деятельности государств с конца прошлого века некоторые государства встали на путь отказа иностран­ному государству в иммунитете, когда оно действует якобы не в каче­стве суверена (jure imperii), а в качестве частного лица (jure gestionis). Это породило существенные противоречия и споры между государст­вами. Нет единства по этому вопросу и в международно-правовой док­трине.

Суть расхождений состоит в том, что одни государства и авторы (их большинство) рассматривают принцип иммунитета как «абсолютный» в том смысле, что он применим (естественно, с общепризнанными исключениями) ко всей деятельности иностранного государства в сфере юрисдикции другого государства. Другие же государства и авто­ры придерживаются концепции «функционального иммунитета», име­нуемой иногда также теорией «ограниченного» или «относительного» иммунитета, согласно которой государство в зависимости от осущест­вляемых им функций может либо действовать в качестве носителя публичной или суверенной власти (jure imperii) и пользоваться имму­нитетом, либо действовать как частное лицо (jure gestionis) и иммуни­тетом не пользоваться. Или иначе: речь идет о деятельности государ­ства, носящей «публичный характер», и его деятельности, имеющей «частноправовой характер». Последнее касается сделок государства в качестве субъекта частного, или гражданского, права.

Но являются ли гражданско-правовые сделки государства с ино­странными физическими и юридическими лицами, согласно функци­ональной концепции, во всех случаях действиями jure gestionis? Ока­зывается — нет. Именно гражданско-правовые сделки государства под­лежат разграничению на публично- и частноправовые.

Согласно господствующей концепции такого разграничения, в его основу кладется цель совершаемого действия (например, выдача заказа государством иностранной частной фирме — действие публично-пра­вовое). Согласно другой концепции, решающим является юридичес­кий характер действия (тот же заказ является частноправовым).

И в этом первый и основной порок теории «функционального им­мунитета» во всех ее модификациях. Можно четко различать действия государства как субъекта международного права и как субъекта граж­данского права. Можно считать, что в последнем случае его действия похожи на действия физических или юридических лиц, с которыми он вступает в гражданско-правовые отношения, или аналогичны им. Но совершенно беспредметно и несостоятельно утверждать, что в этих или каких-либо иных случаях государство выступает не как таковое, а как негосударство, как частное лицо.

Прежде всего, как отмечалось в меморандуме автора, распростра­ненном в Комиссии международного права в 1983 г., это не соответст­вует действующему международному праву, которое исходит из суве­ренитета и суверенного равенства государств во всех сферах их взаи­моотношений — политических, экономических (торгово-экономических), социальных, научно-технических, культурных и иных. В своих внешних сношениях государство всегда выступает как империум, т.е. как носитель государственной, или публичной, власти.

Государство едино, его нельзя расщепить, как едина и государст­венная власть. Все органы и представительства государства выступают от лица государственной власти в пределах своих прав и обязанностей, установленных государством. Ни один из органов государства не может быть исключен из общей системы, обособлен или противопо­ставлен другим органам государства. Совокупная компетенция орга­нов государства охватывает все полномочия, необходимые для осу­ществления функций государства.

Экономическая деятельность или экономическая функция не менее важна для любого государства, чем его другие функции. Госу­дарство осуществляет экономическую деятельность, в частности в гражданском обороте, не как частное лицо, а именно как государство, как носитель государственной, публичной власти. Заключая граждан­ско-правовую сделку, оно выступает не в качестве юридического лица, в качестве особого субъекта гражданского права, действует не интересах личной выгоды каких-либо частных лиц, а в государственных интересах, в интересах всего общества, народа. Поэтому уподоблять действия государства действиям частных лиц нет абсолютно никаких оснований.

Вообще недопустимо, чтобы суд входил в рассмотрение деятельности иностранного государства и квалифицировал ее тем или иным образом, вопреки мнению самого этого государства. Это недопустимое вмешательство во внутренние и внешние дела иностранного государ­ства.

В меморандуме также отмечалось, что позиция государств непра­вильно трактуется или неправильно отражается в докладах Специаль­ного докладчика, сторонника теории функционального иммунитета.

Что касается разработанного (в первочтении, без голосования) Ре­дакционным комитетом Проекта Комиссии международного права, то он состоит из 28 статей. Приведем некоторые его положения.

Ранее говорилось о ст. 1 Проекта, касающейся сферы его применения.

Часть II Проекта — «Общие принципы» — содержит ст. 6, озаглав­ленную «Иммунитет государства», которая гласит: «Всякое государство пользуется иммунитетом, в отношении себя и своей собственности, от юрисдикции судов другого государства с учетом положений настоящих статей (и соответствующих норм общего международного права)». Выражение в скобках — явное недоразумение, ибо, если есть какие-то нормы об иммунитете, не отраженные в Проекте, то кодификация их становится явно бессмысленной.

Таким образом, Проект устанавливает в качестве общего принци­па — принцип иммунитета государства от иностранной юрисдикции (судебной и административной) с учетом общепризнанных из него изъятий, которые предстоит кодифицировать в Проекте.

Принцип этот является диспозитивной нормой международного права. Поэтому ст. 8—10 Проекта предусматривают, что государство не может заявлять об иммунитете от юрисдикции при разбирательстве в суде другого государства какого-либо дела, если оно:

явно согласилось на юрисдикцию этого суда по такому делу в силу международного соглашения, письменного контракта или соответствующего заявления суду;

само возбудило разбирательство, или приняло участие в разбирательстве существа дела, либо предприняло иное действие по существу дела;

при разбирательстве, возбужденном им самим, или разбирательст­ве, в котором оно участвует для предъявления иска, в отношении лю­бого встречного иска на тех же правооснованиях или фактах;

предъявило встречный иск на тех же правооснованиях или фактах, что и основной иск против него.

Часть III Проекта — «Изъятие из иммунитета государств» — пред­усматривает такие изъятия по общему международному праву, а не в силу прямого на то согласия государства по конкретному делу. Ста­тья 11 Проекта («Коммерческие контракты») гласит:

1. Если государство заключает коммерческий контракт с ино­странным физическим или юридическим лицом и, в силу применимых норм международного частного права, разногласия относительно этого контракта подлежат юрисдикции судов другого государства, это госу­дарство рассматривается как давшее согласие на осуществление этой юрисдикции в разбирательстве по делу, возникшему из этого коммер­ческого контракта, и, соответственно, не может ссылаться на иммуни­тет от юрисдикции при таком разбирательстве.

2. Пункт 1 не применяется:

a) в случае заключения коммерческого контракта между государ­ствами или его заключения на межправительственной основе;

b) если стороны коммерческого контракта явно согласились об ином».

Таким образом, положения этой статьи не применяются, если, в частности, стороны коммерческого контракта договорились об ином средстве разбирательства по делу, касающемуся данного коммерческо­го контракта, что, разумеется, зависит от государства, заключившего контракт.

При этом ст. 2 Проекта определяет понятие «коммерческий кон­тракт», как означающий:

1) любой коммерческий контракт или сделку о продаже и купле товаров или о предоставлении услуг;

2) любой контракт о займе или иную финансовую сделку, включая любое обязательство или гарантию в отношении любого такого займа или о компенсации в отношении любой такой сделки;

3) любой иной контракт или сделку коммерческого, промышлен­ного, торгового или профессионального характера, за исключением трудовых договоров.

Другие статьи ч. III посвящены: трудовым договорам; ущербу лич­ности и собственности; праву собственности, владения и пользования имуществом государства на иностранной территории; патентам, товар­ным знакам и другим объектам интеллектуальной или промышленной собственности; участию государства в компаниях и других объединениях, принадлежащих государству или эксплуатируемым им судам, используемым на коммерческой службе, и ряду других ситуаций.

Все эти статьи предусматривают действие иностранной юрисдикциии, если соответствующие государства не договорились об ином или иной порядок не был предусмотрен в коммерческом контракте или не был согласован иным образом.

Часть IV Проекта — «Иммунитет государства от принудительных мер в отношении его собственности» — явно неудовлетворительна, поскольку основная его статья «Иммунитет государства от принудительных мер» предусматривает, что государство пользуется иммунитетом от таких мер, за исключением тех, в частности, случаев, когда эта собственность «непосредственно используется или предназначена для ис­пользования государством в коммерческих (негосударственных) целях и имеет связь с объектом иска или с учреждением или институцией, против которых направлено это разбирательство», т.е. полностью ос­новывается на концепции функционального иммунитета со всеми ее несуразностями и пороками.

Таково, кратко, положение дел с иммунитетом государства в сфере гражданско-правовых отношений, свидетельствующее о существенных разногласиях между государствами по этому вопросу.

historich.ru

§ 3. Иммунитет государства — участника гражданско-правовых отношений

Во исполнение соответствующей резолюции Генеральной Ассамблеи ООН Комиссия международного права включила в свою повестку дня в 1978 г. тему «Юрисдикционные иммунитеты государств и их собственности», назначив Специальным докладчиком по этой теме члена Комиссии таиландского юриста-международника С. Сучариткула.

Комиссия разработала (в первом чтении) соответствующий проект статей. Он состоит из пяти частей: ч. I — Введение, ч. II — Общие принципы, ч. III - Изъятия из иммунитета государств, ч. IV - Иммунитет государства от принудительных мер в отношении его собственности и ». ч. V — Прочие положения.

Проект опубликован в ежегоднике Комиссии международного права за 1986 г. В 1979—1988 гг. Специальный докладчик представил Комиссии семь докладов, опубликованных в ежегодниках Комиссии за соответствующие годы. *

* Секретариат ООН подготовил и опубликовал (на английском и французском языках) достаточно подробный (657 с.) сборник, озаглавленный «Материалы о юрисдикционных иммунитетах государств и их собственности» (Нью-Йорк, 1982), также являющийся ценным пособием для изучения данной темы. Более подробно она рассмотрена нами и в труде «Юрисдикционные иммунитеты государств и их собственности».

Проект Комиссии международного права касается ситуации, когда государство выступает субъектом гражданско-правового или частно­правового оборота, заключая соответствующие соглашения (контрак­ты) с иностранными физическими или юридическими лицами. Его ст. 1 «Сфера применения настоящих статей» гласит: «Настоящие ста­тьи применяются к иммунитету государства и его собственности от юрисдикции судов другого государства».

Из такого определения сферы действия Проекта вытекает ряд важ­ных выводов.

Во-первых, разрабатываемый Проект касается иммунитета в сфере территориальной юрисдикции другого государства. Тем самым за рам­ками проекта находится сфера юрисдикции государства вне его терри­тории, т.е. в пределах международной территории.

Во-вторых, Проект касается сферы юрисдикции судов другого го­сударства. Однако термин «юрисдикция судов» должен пониматься здесь широко, как охватывающий также иммунитет государства от ис­полнительных действий в связи с разбирательством в суде другого государства, чему посвящена ч. IV Проекта.

Можно также считать, что Проект касается двух сфер иммунитета: судебного и иммунитета от принудительных мер в отношении собст­венности государства.

В-третьих, Проект касается иммунитета в сфере гражданско-пра­вовых отношений, т.е. случаев, когда государство выступает субъектом гражданско-правовых отношений с иностранными юридическими или физическими лицами, ибо в отсутствие иммунитета суд компетентен разбирать только гражданские дела, одной из сторон которых высту­пает государство.

Уточняя это положение, следует иметь в виду, что суд в силу прин­ципа невмешательства во внутренние дела другого государства не ком­петентен разбирать гражданские дела, сторонами которых выступают иностранное государство и его физические или юридические лица. Он компетентен разбирать (в отсутствие иммунитета) дела, в которых сто­ронами выступает иностранное государство и физические или юриди­ческие лица, имеющие национальность государства суда, и в некоторых случаях, когда таковыми являются иностранное государство и ино­странные для такого государства физические или юридические лица.

Далее, принудительные действия в отношении иностранной госу­дарственной собственности в отсутствие иммунитета могут предпри­ниматься, как правило, по постановлению суда либо как меры предва­рительного обеспечения иска, либо как меры исполнения судебного решения. В принципе возможна соответствующая компетенция других, кроме суда, органов государства. Но существа проблемы — связи этих мер с гражданским делом против иностранного государства — это не меняет. Речь идет именно об иммунитете государства (включая воз­можные изъятия) от иностранной юрисдикции в сфере гражданско-правовых отношений.

Такова сфера применения разрабатываемого Комиссией Проекта статей.

Проект в целом требует существенной доработки. Ряд его статей прямо на это указывает, поскольку в скобках они содержат альтернативные выражения, отражающие различные позиции членов Комиссии международного права по некоторым вопросам об юрисдикционных иммунитетах, соответствующие тому разбросу мнений, который на­блюдается как между государствами, так и в международно-правовой доктрине.

Государства издавна выступали субъектами международного граж­данско-правового, или частноправового, оборота, заключая соглаше­ния (контракты) с иностранными физическими и юридическими ли­цами, пользуясь иммунитетом от юрисдикции иностранных судебных и иных инстанций.

Но применительно к этой сфере деятельности государств с конца прошлого века некоторые государства встали на путь отказа иностран­ному государству в иммунитете, когда оно действует якобы не в каче­стве суверена (jure imperii), а в качестве частного лица (jure gestionis). Это породило существенные противоречия и споры между государст­вами. Нет единства по этому вопросу и в международно-правовой док­трине.

Суть расхождений состоит в том, что одни государства и авторы (их большинство) рассматривают принцип иммунитета как «абсолютный» в том смысле, что он применим (естественно, с общепризнанными исключениями) ко всей деятельности иностранного государства в сфере юрисдикции другого государства. Другие же государства и авто­ры придерживаются концепции «функционального иммунитета», име­нуемой иногда также теорией «ограниченного» или «относительного» иммунитета, согласно которой государство в зависимости от осущест­вляемых им функций может либо действовать в качестве носителя публичной или суверенной власти (jure imperii) и пользоваться имму­нитетом, либо действовать как частное лицо (jure gestionis) и иммуни­тетом не пользоваться. Или иначе: речь идет о деятельности государ­ства, носящей «публичный характер», и его деятельности, имеющей «частноправовой характер». Последнее касается сделок государства в качестве субъекта частного, или гражданского, права.

Но являются ли гражданско-правовые сделки государства с ино­странными физическими и юридическими лицами, согласно функци­ональной концепции, во всех случаях действиями jure gestionis? Ока­зывается — нет. Именно гражданско-правовые сделки государства под­лежат разграничению на публично- и частноправовые.

Согласно господствующей концепции такого разграничения, в его основу кладется цель совершаемого действия (например, выдача заказа государством иностранной частной фирме — действие публично-пра­вовое). Согласно другой концепции, решающим является юридичес­кий характер действия (тот же заказ является частноправовым).

И в этом первый и основной порок теории «функционального им­мунитета» во всех ее модификациях. Можно четко различать действия государства как субъекта международного права и как субъекта граж­данского права. Можно считать, что в последнем случае его действия похожи на действия физических или юридических лиц, с которыми он вступает в гражданско-правовые отношения, или аналогичны им. Но совершенно беспредметно и несостоятельно утверждать, что в этих или каких-либо иных случаях государство выступает не как таковое, а как негосударство, как частное лицо.

Прежде всего, как отмечалось в меморандуме автора, распростра­ненном в Комиссии международного права в 1983 г., это не соответст­вует действующему международному праву, которое исходит из суве­ренитета и суверенного равенства государств во всех сферах их взаи­моотношений — политических, экономических (торгово-экономических), социальных, научно-технических, культурных и иных. В своих внешних сношениях государство всегда выступает как империум, т.е. как носитель государственной, или публичной, власти.

Государство едино, его нельзя расщепить, как едина и государст­венная власть. Все органы и представительства государства выступают от лица государственной власти в пределах своих прав и обязанностей, установленных государством. Ни один из органов государства не может быть исключен из общей системы, обособлен или противопо­ставлен другим органам государства. Совокупная компетенция орга­нов государства охватывает все полномочия, необходимые для осу­ществления функций государства.

Экономическая деятельность или экономическая функция не менее важна для любого государства, чем его другие функции. Госу­дарство осуществляет экономическую деятельность, в частности в гражданском обороте, не как частное лицо, а именно как государство, как носитель государственной, публичной власти. Заключая граждан­ско-правовую сделку, оно выступает не в качестве юридического лица, в качестве особого субъекта гражданского права, действует не интересах личной выгоды каких-либо частных лиц, а в государственных интересах, в интересах всего общества, народа. Поэтому уподоблять действия государства действиям частных лиц нет абсолютно никаких оснований.

Вообще недопустимо, чтобы суд входил в рассмотрение деятельности иностранного государства и квалифицировал ее тем или иным образом, вопреки мнению самого этого государства. Это недопустимое вмешательство во внутренние и внешние дела иностранного государ­ства.

В меморандуме также отмечалось, что позиция государств непра­вильно трактуется или неправильно отражается в докладах Специаль­ного докладчика, сторонника теории функционального иммунитета.

Что касается разработанного (в первочтении, без голосования) Ре­дакционным комитетом Проекта Комиссии международного права, то он состоит из 28 статей. Приведем некоторые его положения.

Ранее говорилось о ст. 1 Проекта, касающейся сферы его применения.

Часть II Проекта — «Общие принципы» — содержит ст. 6, озаглав­ленную «Иммунитет государства», которая гласит: «Всякое государство пользуется иммунитетом, в отношении себя и своей собственности, от юрисдикции судов другого государства с учетом положений настоящих статей (и соответствующих норм общего международного права)». Выражение в скобках — явное недоразумение, ибо, если есть какие-то нормы об иммунитете, не отраженные в Проекте, то кодификация их становится явно бессмысленной.

Таким образом, Проект устанавливает в качестве общего принци­па — принцип иммунитета государства от иностранной юрисдикции (судебной и административной) с учетом общепризнанных из него изъятий, которые предстоит кодифицировать в Проекте.

Принцип этот является диспозитивной нормой международного права. Поэтому ст. 8—10 Проекта предусматривают, что государство не может заявлять об иммунитете от юрисдикции при разбирательстве в суде другого государства какого-либо дела, если оно:

явно согласилось на юрисдикцию этого суда по такому делу в силу международного соглашения, письменного контракта или соответствующего заявления суду;

само возбудило разбирательство, или приняло участие в разбирательстве существа дела, либо предприняло иное действие по существу дела;

при разбирательстве, возбужденном им самим, или разбирательст­ве, в котором оно участвует для предъявления иска, в отношении лю­бого встречного иска на тех же правооснованиях или фактах;

предъявило встречный иск на тех же правооснованиях или фактах, что и основной иск против него.

Часть III Проекта — «Изъятие из иммунитета государств» — пред­усматривает такие изъятия по общему международному праву, а не в силу прямого на то согласия государства по конкретному делу. Ста­тья 11 Проекта («Коммерческие контракты») гласит:

1. Если государство заключает коммерческий контракт с ино­странным физическим или юридическим лицом и, в силу применимых норм международного частного права, разногласия относительно этого контракта подлежат юрисдикции судов другого государства, это госу­дарство рассматривается как давшее согласие на осуществление этой юрисдикции в разбирательстве по делу, возникшему из этого коммер­ческого контракта, и, соответственно, не может ссылаться на иммуни­тет от юрисдикции при таком разбирательстве.

2. Пункт 1 не применяется:

a) в случае заключения коммерческого контракта между государ­ствами или его заключения на межправительственной основе;

b) если стороны коммерческого контракта явно согласились об ином».

Таким образом, положения этой статьи не применяются, если, в частности, стороны коммерческого контракта договорились об ином средстве разбирательства по делу, касающемуся данного коммерческо­го контракта, что, разумеется, зависит от государства, заключившего контракт.

При этом ст. 2 Проекта определяет понятие «коммерческий кон­тракт», как означающий:

1) любой коммерческий контракт или сделку о продаже и купле товаров или о предоставлении услуг;

2) любой контракт о займе или иную финансовую сделку, включая любое обязательство или гарантию в отношении любого такого займа или о компенсации в отношении любой такой сделки;

3) любой иной контракт или сделку коммерческого, промышлен­ного, торгового или профессионального характера, за исключением трудовых договоров.

Другие статьи ч. III посвящены: трудовым договорам; ущербу лич­ности и собственности; праву собственности, владения и пользования имуществом государства на иностранной территории; патентам, товар­ным знакам и другим объектам интеллектуальной или промышленной собственности; участию государства в компаниях и других объединениях, принадлежащих государству или эксплуатируемым им судам, используемым на коммерческой службе, и ряду других ситуаций.

Все эти статьи предусматривают действие иностранной юрисдикциии, если соответствующие государства не договорились об ином или иной порядок не был предусмотрен в коммерческом контракте или не был согласован иным образом.

Часть IV Проекта — «Иммунитет государства от принудительных мер в отношении его собственности» — явно неудовлетворительна, поскольку основная его статья «Иммунитет государства от принудительных мер» предусматривает, что государство пользуется иммунитетом от таких мер, за исключением тех, в частности, случаев, когда эта собственность «непосредственно используется или предназначена для ис­пользования государством в коммерческих (негосударственных) целях и имеет связь с объектом иска или с учреждением или институцией, против которых направлено это разбирательство», т.е. полностью ос­новывается на концепции функционального иммунитета со всеми ее несуразностями и пороками.

Таково, кратко, положение дел с иммунитетом государства в сфере гражданско-правовых отношений, свидетельствующее о существенных разногласиях между государствами по этому вопросу.

studfiles.net

§ 4. Осуществление государством внешних сношений

Согласно международному праву поведение любого органа госу­дарства рассматривается как его деяние — правомерное или противоп­равное. В последнем случае возникает международная ответственность государства, которой посвящена специальная глава (IX).

Однако не все органы государства правомочны представлять его в международных отношениях. Согласно внутригосударственному праву, к которому в данном случае отсылает право международное, прерогатива осуществлять внешние сношения государства принадле­жит, как правило, его высшим (центральным) органам исполнительной власти, а также его зарубежным органам внешних сношений, действу­ющим на территории иностранного государства.

Внутригосударственными органами внешних сношений являются обычно глава государства, правительство и его глава, министр ино­странных дел и министерство иностранных дел, другие министерства, должным образом на то управомоченные. Действуя ex officio (в силу своих правомочий), эти органы вступают в сношения с находящимися на территории данного государства органами внешних сношений ино­странных государств по всем вопросам, входящим в их компетенцию, ведут переговоры и принимают от лица государства международные обязательства, коль скоро они на это управомочены, заключая между­народные соглашения. В современных условиях переговоры иногда ведутся между государствами с помощью средств проводной или элек­тронной связи, что безусловно служит делу поддержания необходимых контактов между центральными органами внешних сношений заинте­ресованных государств.

Зарубежными органами внешних сношений государства, находя­щимися на территории иностранного государства с его согласия и действующими от лица посылающего государства, являются, в част­ности, постоянные дипломатические представительства, консульские учреждения, специальные миссии, постоянные представительства при международных организациях, делегации государств в органах международных организаций и на международных (межправительст­венных) конференциях. Их юридический статус (правомочия) и пра­вовой режим урегулированы нормами международного права (обыч­ными и конвенционными). В совокупности такие нормы составляют содержание одной из отраслей международного права, именуемой правом внешних сношений, которому посвящена ниже специальная глава (XV).

Такие органы пользуются иммунитетом от иностранной юрисдик­ции в соответствии с принципом суверенного равенства государств. Им предоставляются также некоторые привилегии и возможности.

Привилегии — это определенные льготные условия деятельности зарубежных представительных органов (и их персонала), которых обычно не имеют национальные юридические лица.

Возможности — это определенные блага или преимущества, кото­рые государство пребывания, если в том есть необходимость, может или должно помочь получить иностранному государству в лице его представительных органов и их персонала.

Глава VI иммунитет государства от иностранной юрисдикции § 1. Иммунитет государства как принцип международного права

Принцип иммунитета государства от иностранной юрисдикции, т.е. от юрисдикции любого другого государства, является общепризнан­ным принципом международного права: он настолько укоренился в международном праве, что безоговорочно признается всеми государст­вами, соблюдается в практике их взаимоотношений и утверждается в международно-правовой доктрине.

Термин «принцип», как и в других аналогичных случаях, означает юридическую норму общего характера, в концентрированном виде вы­ражающую существо соответствующих правоотношений.

Поскольку об иммунитете государства речь идет как о междуна­родно-правовом принципе, то он должен быть соответствующим обра­зом выражен, в частности потому, что является прежде всего обычно-правовой нормой.

Однако этот принцип лежит ныне в основе ряда кодификационных универсальных конвенций. В их числе Венская конвенция о дипломатических сношениях 1961 г., Венская конвенция о специальных миссиях 1969 г., Венская конвенция о представительстве государств в их отношениях с международными организациями универсального ха­рактера 1975 г., Венская конвенция о консульских сношениях 1963 г. (подробнее см. гл. XV). Следовательно, принцип иммунитета государ­ства от иностранной юрисдикции может быть сформулирован также исходя из изложенных в этих конвенциях международно-правовых норм.

Представляется, что принцип иммунитета может быть сформули­рован следующим образом: «Каждое государство пользуется иммуни­тетом от юрисдикции другого государства».

Предстоит, однако, выяснить значение употребленных терминов «иммунитет» и «юрисдикция». «Иммунитет» означает в данном случае изъятие или освобождение от юрисдикции. Соответственно, определе­ние принципа иммунитета в иной редакции будет гласить: «Каждое государство не подчинено юрисдикции другого государства».

Термин «юрисдикция» употребляется в международном (а также в национальном) праве в различных его значениях. Однако в данном случае он употребляется в широком его значении как осуществление государством совокупности его властных правомочий. Следовательно, принцип иммунитета означает: «Каждое государство не подчинено власти другого государства».

Однако государственная власть, будучи единой, проявляется как власть законодательная, исполнительная (административная) и судеб­ная, что и выражается в общем виде понятием «юрисдикция».

Таким образом, принцип иммунитета также означает, что каждое государство пользуется иммунитетом от законодательной, админи­стративной и судебной юрисдикции другого государства.

Принцип иммунитета как право каждого государства на изъятие из юрисдикции других государств и одновременно как международно-правовая обязанность не подчинять своей юрисдикции другие государ­ства является обычноправовой нормой общего международного права, т.е. нормой, установленной и признанной международным сообщест­вом государств. И в качестве таковой она не нуждается в специальном обосновании. Однако это обычно делается, что позволяет лучше уяс­нить как юридическую природу этого принципа, так и возможные пре­делы его действия. Ниже приводятся некоторые соответствующие по­ложения, более подробно изложенные нами ранее. *

* См.: Ушаков Н.А. Юрисдикционные иммунитеты государств и их собственности М.,1993.

Иммунитет государства, гласит Словарь международного права, это «принцип международного права, вытекающий из начала государ­ственного суверенитета. Иммунитет государства состоит в том, что в силу равенства всех государств одно государство не может осущест­влять власть в отношении другого государства («равный не имеет влас­ти над равным»)».*

* Словарь международного права. М., 1986. С. 100.

Л.А. Лунц утверждал, что иммунитета государства «вытекают из общепризнанного начала международного публичного права — из на­чала суверенитета государств».*

* Лунц Л.А. Курс международного частного права: Особенная часть М 1975 С. 75.

Я. Броунли подчеркивает, что «суверенный иммунитет» зиждется, в частности, на принципе, находящем свое выражение в правиле рав­ный над равным не имеет юрисдикции, отражающем статус равенства, присущий суверенам.*

* См.: Броунли Я. Международное право. М., 1977. Ч. I. С. 425.

Советская международно-правовая наука, отмечал в одном из своих трудов Е.Т. Усенко, твердо придерживается воззрения на имму­нитет как на следствие суверенитета государств, их независимости и равноправия. Глубокий смысл иммунитета, его существо заключается именно в неподчинении одного государства другому. *

* См.: Усенко Е.Т. Иммунитет государства от иностранной юрисдикции. М., 1962. С. 11

Можно также утверждать, что международно-правовая доктрина в целом рассматривает иммунитет государства как непосредственное следствие принципов уважения суверенитета и равноправия госу­дарств.

Соответствующее обоснование иммунитета государств давалось и национальными судебными инстанциями. Так, широкую известность получило решение Верховного суда США по делу The Schcouner Ex­change v. Macfeddom, вынесенное в 1812 г. главным судьей Маршал­лом. Оно, в частности, гласило:

«Эта полная и абсолютная территориальная юрисдикция, прису­щая в равной мере каждому суверену и немогущая быть источником экстерриториальных прав, не рассматривает, по-видимому, иностран­ных суверенов и их суверенные права в качестве своих объектов. Вся­кий суверен, не будучи ни в каком отношении ответственным перед другим сувереном и будучи связан обязательством высшего характера не унижать достоинства своей нации, подчиняя себя и свои суверенные права юрисдикции другого, может вступать в пределы иностранной ' территории лишь с прямо выраженного на то разрешения или же в уверенности, что все связанные с его независимым положением иммунитеты, хотя бы прямо и не оговоренные, подразумеваются сохраняю­щимися за ним и будут ему предоставлены.

Это совершенное равенство и абсолютная независимость суверенов и этот общий интерес, побуждающий их к взаимным сношениям и взаимному обмену добрыми услугами, привели к возникновению целой категории ситуаций, в которых считается, что каждый суверен частично отказывается от осуществления этой полной исключитель­ной территориальной юрисдикции, присущей, как говорилось, каждо­му государству». *

* Цит. по: Броунли Я. Указ. соч. С. 462-463.

Далее в решении суда перечислялись следующие примеры ситуа­ций: свобода персоны суверена от ареста и задержания на иностранной территории, иммунитет иностранных дипломатических представите­лей и проход иностранных войск при наличии на то разрешения.

Высказанное более полутора веков тому назад суждение судьи Маршалла весьма близко современному пониманию юридической при­роды иммунитета государства от иностранной юрисдикции. Оно исхо­дит из того, что в основе юридической природы положений об иммунитете лежит принцип уважения суверенитета государств в междуна­родном общении.

Целесообразно, однако, рассмотреть вопрос о действии принципа иммунитета государства от иностранной юрисдикции во времени и в пространстве.

Иммунитет государства во времени действует с момента возникно­вения данного государства и вступления его в общение с другими го­сударствами и до тех пор, пока это государство существует.

С точки же зрения пространственной сферы принцип иммунитета действует в том пространстве, где действует юрисдикция предоставля­ющего иммунитет государства. Такой пространственной сферой дей­ствия юрисдикции государства является главным образом его терри­тория, т.е. область территориального верховенства государства и его независимости во внутренних делах. Иначе говоря, иммунитет дейст­вует прежде всего в сфере территориальной юрисдикции государства.

Однако юрисдикция государства действует не только в пределах его территории, т.е. в пределах его территориального верховенства. Она действует также на территории, не находящейся под суверенитетом какого-либо государства, а именно в морских пространствах за преде­лами территориальных вод, в Антарктике и в космическом простран­стве.

При этом налицо существенная разница между юрисдикцией в пре­делах государственной территории и юрисдикцией за ее пределами.

Первая — территориальная юрисдикция, полновластие государст­ва в пределах своей территории, — будучи правовой категорией, про­истекает не из права, а из присущего государству свойства, выражае­мого понятием «суверенитет». Международное право лишь исходит из этого свойства и утверждает его, возводя уважение суверенитета госу­дарства в норму межгосударственных взаимоотношений.

Вторая — юрисдикция вне государственной территории — сущест­вует лишь в силу разрешительной международно-правовой нормы, ес­тественно, исходящей из взаимных интересов государств и междуна­родного сообщества государств в целом.

Соответственно объем и пределы такой юрисдикции определяются нормами современного международного права. Специфичен и имму­нитет в этой пространственной сфере от иностранной юрисдикции.

Вытекая из основных принципов международного права — уваже­ния суверенитета и суверенного равенства государств, принцип имму­нитета государства от юрисдикции любого другого государства тем не менее не перестает быть самостоятельным принципом общего между­народного права и в этом качестве общепризнанной международноправовой нормой. Иными словами, речь идет о взаимном обязательстве государств воздерживаться от осуществления своей власти в отношении любого другого государства в пределах своей территории, а также пространствах вне государственной территории, на которые распро­страняется юрисдикция данного государства. Тем самым государства на взаимной и равноправной основе подчиняют себя действию этой нормы, так же как и международному праву в целом.

Надо полагать, что ныне достаточно очевидно, что взятие на себя международно-правовых обязательств, в том числе об иммунитете ино­странного государства, является осуществлением государствами своего суверенитета, а не умалением или ограничением его, разумеется, при условии, что такие обязательства не противоречат основным принци­пам международного права, имеющим императивный характер.

Будучи одним из принципов общего международного права, прин­цип иммунитета государства от иностранной юрисдикции не относится к числу основных принципов международного права и не носит импе­ративного характера. Международное сообщество государств не при­дало ему императивного характера, исходя, очевидно, из того, что то или иное отступление от условий его действия во взаимоотношениях двух или нескольких государств не затрагивает жизненно важных ин­тересов других государств и международного сообщества государств в целом.

Принцип иммунитета в общей форме означает, как уже говорилось, обязательство любого государства воздерживаться от осуществления своей юрисдикции, понимаемой как совокупность властных прерогатив или властной компетенции, в отношении любого другого государства. Этому обязательству соответствует право других государств на иммунитет.

Государство может в порядке исключения отказаться в одностороннем порядке от части своих прав, проистекающих из принципа иммунитета. Однако обязанное государство не может, естественно, в одностороннем порядке ввести какие-либо ограничения прав другого или других государств. С его стороны возможно осуществление лишь тех исключений из этих прав, которые установлены по общему международному праву или по специальному соглашению с управомоченным государством. В таком соглашении речь может идти об отказе от иммунитета лишь в отношении конкретных ситуаций либо на взаимной основе, либо в одностороннем порядке.

В цитировавшейся выше работе Е.Т. Усенко автор также говорил, что под иммунитетом в международном праве понимают неприменение к иностранному государству законов данного государства.

Представляется, что такая общая формула весьма наглядна и пло­дотворна, но требует пояснения и известного уточнения.

Так, достаточно очевидно, что термин «закон» употреблен здесь в смысле национального законодательства или внутреннего права дан­ного государства. А термин «неприменение» должен пониматься как неприменение своего законодательства данным государством в лице его органов власти, в частности и в особенности судебными и админи­стративными его органами.

Соответственно различают судебный иммунитет как неподсуд­ность иностранного государства органам правосудия данного государ­ства и иммунитет от административной юрисдикции как непримене­ние административными органами мер по решению органов правосу­дия. В общем виде такое толкование означает воздержание государств от принудительного применения своего национального права.

В то же время общая формула о неприменении к иностранному государству законов данного государства не должна толковаться в смысле полного изъятия иностранного государства из действия наци­онального права данного государства, или иначе, в смысле неподчине­ния государства национальному праву другого государства.

Иммунитет государства вовсе не означает, что, действуя в сфере юрисдикции другого государства, оно не должно сообразовывать свои действия с предписаниями национального права этого другого государ­ства. Это ясно следует из соответствующих кодификационных конвен­ций. Так, ст. 41 Венской конвенции о дипломатических сношениях, в частности, устанавливает: «Без ущерба для их привилегий и иммунитетов все лица, пользующиеся такими привилегиями и иммунитетами, обязаны уважать законы и постановления государства пребывания. Они также обязаны не вмешиваться во внутренние дела этого государ­ства».

Иммунитет от иностранной юрисдикции вовсе не означает, что го­сударство, пользующееся иммунитетом в сфере юрисдикции другого государства, может не считаться с правопорядком этого другого госу­дарства. Наоборот, оно обязано его соблюдать. В частности, оно может совершать только такие действия в сфере правопорядка другого госу­дарства, которые допускаются последним. Все это служит цели уваже­ния суверенитета государства, предоставляющего иммунитет, а соблю­дение иммунитета иностранного государства - делу уважения суве­ренности этого государства.

Споры же по поводу несоблюдения национального права иностран­ным государством и о причинении такими действиями убытков подле­жат разрешению не с помощью судебной или иной внутригосударственной процедуры, а в рамках каналов, используемых во взаимоотно­шениях государств и именуемых обычно дипломатическими.

Следует также помнить, что формула об определении иммунитета как неприменения к иностранному государству законодательства дан­ного государства явно не имеет в виду ту часть национального законо­дательства, которая содержит положения об иммунитете иностранного государства от национальной юрисдикции, ибо эта часть национально­го законодательства подлежит как раз применению.

Национальное законодательство об иммунитете иностранного го­сударства должно соответствовать установленным международно-пра­вовым предписаниям, содержать лишь такие правила об изъятиях из иммунитета, которые вытекают из норм общего международного права или в соответствующих случаях из действующих международных со­глашений. В случае же противоречия законодательства государства международно-правовым требованиям иностранное государство впра­ве не подчиниться такому законодательству, заявить протест и потре­бовать его отмены или изменения.

Таковы основные соображения о происхождении и сущности прин­ципа иммунитета государства от иностранной юрисдикции как диспозитивного принципа общего международного права.

studfiles.net


Смотрите также