Свидетельский иммунитет адвоката: исторические параллели (Таран А.С.). Адвокатский иммунитет


Адвокатский иммунитет - публикации адвоката Загайнова - Каталог статей

«Буква убивает, а дух животворит»

(Новый завет, 2-е Послание Коринфянам, глава 3 ,стих 6)

 Что послужило поводом для появления статьи.

Однажды автор статьи стал свидетелем, как из уст очень уважаемого в адвокатской среде коллеги  слетело буквально следующего «без договора у адвоката нет адвокатского иммунитета». Что это означает? Если у адвоката нет адвокатского иммунитета, то правоохранительные органы вправе вызвать такое лицо на допрос и получить  необходимые сведения о лице, которое обращалось к адвокату за помощью.

В пылу обычного разговора не всегда есть возможность точно цитировать закон. Поэтому   в данном случае не идет речь об оказании адвокатской помощи по  назначению органов дознания, органов предварительного следствия, прокурора или суда. Здесь сомнений не возникает, что адвокатский иммунитет у адвоката возникает непосредственно после принятия решения компетентным органом о назначении адвоката.

Учитывая вышеуказанное заявление уважаемого коллеги, автор статьи решил провести еще раз анализ действующих положений об адвокатском иммунитете.

Сразу оговорюсь, что адвокатский иммунитет – понятие больше произносимое в  кругу адвокатов. В законодательстве, регламентирующего адвокатскую деятельность, такого понятия  нет. Но моя статья не носит научного характера, а это лишь частное мнение. Поэтому заранее прошу простить за столь свободный стиль изложения, ибо автору так легче думать и излагать свои мысли при письме. 

 В законе «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» (далее по тексту закон «об адвокатской деятельности») в пункте 1 статьи 25 закреплено очень важное правило «Адвокатская деятельность осуществляется на основе соглашения между адвокатом и доверителем». Пункт 2 этой же статьи обязывает заключать такое соглашение в письменной форме.

Фактически данное правило  означает, что если между адвокатом и доверителем нет письменного соглашения, то у адвоката не возникает адвокатской деятельности с конкретным доверителем, и как следствие нет адвокатского иммунитета.

Так ли это? Смею возразить – нет, не так. И вот мои аргументы.

 Безусловно, соглашение  – это основной документ, регулирующий взаимоотношения  между адвокатом и доверителем. Соглашение заключается непосредственно с адвокатом, а не адвокатским образованием. Соответственно, сторонами в соглашении об оказании юридической помощи всегда будут адвокат и доверитель.

Учитывая, что соглашение является гражданско-правовым договором,  то к нему применяются правила о сделках, предусмотренные гл. 9 ГК РФ, и общие положения о договоре (ст. ст. 420 - 453 ГК РФ). К обязательствам, возникающим из соглашения, также необходимо применять общие положения об обязательствах (ст. ст. 307 - 419 ГК РФ), если иное не предусмотрено правилами гл. 27 ГК РФ или специальными нормами, регулирующими оказание юридической помощи.

Поскольку обязательным требованием закона является соблюдением его письменной формы, то должен быть составлен документ, выражающий содержание соглашения, подписанный адвокатом и доверителем или должным образом уполномоченными ими лицами. Основные правила, касающиеся письменной формы сделок, регулируются ст. 160 ГК РФ.

В соответствии с п. 2 ст. 434 ГК РФ соглашение может быть заключено как путем составления одного документа, подписанного сторонами, так и путем обмена документами посредством почтовой, телеграфной, телетайпной, телефонной или иной связи, позволяющей достоверно установить, что документ исходит от стороны по договору.

На практике встречаются случаи, когда адвокаты устно договариваются с доверителями об оказании юридической помощи. Такие действия противоречат смыслу ст. 25 закона об адвокатской деятельности  и являются поэтому незаконными. Надлежащее исполнение адвокатом своих обязанностей перед доверителями предполагает не только оказание им квалифицированной юридической помощи, но и оформление договорных отношений с доверителями в соответствии с Законом.

При этом следует учесть, что, согласно п.п. 1 и 2 ст. 162 ГК РФ, несоблюдение простой письменной формы сделки лишает стороны права в случае спора ссылаться в подтверждение сделки и ее условий на свидетельские показания, но не лишает их права приводить письменные и другие доказательства. Например, получение адвокатом доверенности на представление интересов своего доверителя является, несмотря на отсутствие соглашения, доказательством, свидетельствующим об оказании юридической помощи. Несоблюдение простой письменной формы сделки влечет ее недействительность лишь в случаях, прямо указанных в законе или в соглашении сторон. Применительно к соглашению об оказании юридической помощи такое указание в законе об адвокатской деятельности отсутствует.

При таких обстоятельствах автор статьи считает, что даже если между адвокатом и доверителем нет письменного соглашения, но фактически адвокат приступил к оказанию помощи, то адвокатский иммунитет у адвоката появляется с момента выдачи доверителем доверенности. При этом необходимо отметить, что адвокат в установленных законом случаях предъявляет только ордер и служебное удостоверение, но не доверенность.

 Рассмотрим еще одну ситуацию, которая в практике возникает довольно часто. К адвокату обращается потенциальный доверитель за помощью. Отношение между сторонами еще не оформлены, а идет процесс выработки согласования условий оказания помощи. Предположим, что соглашение не достигнуто, клиент ушел, но часть информации стала известна адвокату из уст лица, не ставшего клиентом. Распространяется ли в этом случае на адвоката адвокатский иммунитет.

На ум приходит одна история, как одного  адвоката вызывали на допрос. Следователь его   спрашивает: «знает ли он такого-то гражданина?». Адвокат ему в ответ «нет?». «Обращался ли  такой-то гражданин  к нему за помощью?» Адвокат снова в ответ «нет». На этом допрос и закончился. В чем же суть. Так получилось, что, спустя какое-то время, этот гражданин, о котором шла речь на допросе, действительно обратился за помощью к адвокату. Но адвокат уже не мог осуществлять защиту по уголовному делу, поскольку он уже был допрошен в качестве свидетеля. Вот такая, почти анекдотичная история.

А что произошло бы, если клиент заранее обратился к адвокату, но соглашение не было достигнуто между сторонами. Вправе ли адвокат давать показанию о тех, обстоятельствах, которые ему стали известны при консультировании клиента.

Обратимся к букве закона.

Статья 2 закона «об адвокатской деятельности» дает нам определение  адвоката. Адвокатом является лицо, получившее в установленном законом об адвокатской деятельности порядке статус адвоката и право осуществлять адвокатскую деятельность. Далее закон указывает, что адвокат является независимым профессиональным советником по правовым вопросам.

Адвокат это профессиональный советник, а его статус закрепляет это положение.

В статье 2 пункта 4 «Кодекса профессиональной этики адвоката» так же сказано, что «необходимость соблюдения правил адвокатской профессии вытекает из факта присвоения статуса адвоката».

 Очень важно, что в вопросах толкования норм права не увлечься чисто формальным подходом. Если адвокат это профессиональный советник, то его деятельность не может оцениваться как некий набор знаний необходимых законов. В Новом Завете сказано «буква убивает, а дух животворит».  Этот же принцип применим в праве, который звучит немного по-другому, но идея та же:  «Важно не знание самого закона, а понимание его сути»

Данное замечание сделано мной не случайно, поскольку в самом законе «об адвокатской деятельности» сказано, что адвокат не вправе занимать свою позицию вопреки воле доверителя и  разглашать сведения, сообщенные ему доверителем в связи с оказанием последнему юридической помощи, без согласия доверителя (п.4 ст. 6 закона об адвокатской деятельности)

 Занимая чисто формальную позицию, возникает следующий алгоритм действий. Если между адвокатом и клиентом нет соглашения, то такой клиент не является доверителем, следовательно, адвокат не обязан хранить те сведения, которые стали ему известны от клиента, допустим в ходе предварительной консультации. Но это чисто формальный подход.

В своих выступления и мемуарах, уважаемые люди любят упомянуть о корнях адвокатуры, о ее традициях. Хотелось бы, чтоб такой подход сохранялся во всем, в том числе и вопросах понимании адвокатского иммунитета.

Если юрист не имеет статус адвоката, то на него не распространяются положения закона об адвокатской деятельности. Это очевидно. Но тогда возникает вопрос. Почему клиент, выбирая между юристом и адвокатом, все же может выбрать адвоката. Я уверен, что здесь играет роль не только личность того специалиста, который будет оказывать помощь, его профессионализм, но и его статус. Юрист не имеет статуса адвоката. Юрист   не защищен, так как защищен адвокат.

Невольно напрашивается сравнение профессии адвоката со священником. К священнику люди приходят  не только за советом, но и для того, чтоб исповедоваться в грехах. И существует такое понятие как тайна исповеди. Священник не имеет права сообщать те сведения, которые стали ему известны во время исповеди. И здесь нет никакого письменного соглашения между священником и «грешником», т.к. «грешник» знает, что священник принял на себя обет не разглашать те сведения, ставшие  ему известными из исповеди. Если священник нарушит этот обет, то к нему люди не пойдут. Ни о каком авторитете священника среди его прихожан не может быт и речи.

Бесспорно, адвокат это не священник. Но адвоката выбирают из-за его же статуса. Статус адвоката возлагает на профессионала свой «обет молчания» о грехах клиента. «Доверия к адвокату не может быть без уверенности в сохранении профессиональной тайны», так записано в п.1. ст. 6 «Кодекса профессиональной этики адвоката».  Если эта сторона адвокатской деятельности не будет защищенной, то, ни о каком настоящем  возрождении института адвокатуры не может быть и речи. Адвокат станет обычным осведомителем. 

В пункте 5  статьи 6 «Кодекса профессиональной этики»  закреплено следующее:

Правила сохранения профессиональной тайны распространяются на:

-   факт обращения к адвокату, включая имена и названия доверителей;

-   все доказательства и документы, собранные адвокатом в ходе подготовки к делу;

-   сведения, полученные адвокатом от доверителей;

-   информацию о доверителе, ставшую известной адвокату в процессе оказания юридической помощи;

-   содержание правовых советов, данных непосредственно доверителю или ему предназначенных;

-   все адвокатское производство по делу;

-   условия соглашения об оказании юридической помощи, включая денежные расчеты между адвокатом и доверителем;

-   любые другие сведения, связанные с оказанием адвокатом юридической помощи.

Там же в пункте 6 закреплено правило, что адвокат не вправе давать свидетельские показания об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с исполнением профессиональных обязанностей.

Уверен, что,  слово «доверитель» в данном случае необходимо толковать расширенно. Таким образом, под «доверителем» следует понимать любое лицо, обратившееся за профессиональной  помощью к адвокату. Такой  формальный признак, как наличие или отсутствие соглашения, не должен быть отправной точкой для понимания адвокатского иммунитета.

 Подводя итог ко всему сказанному, считаю, что иммунитетом адвокат обладает во всех случаях  при выполнении своих профессиональный обязанностей независимо от наличия соглашения с клиентом. Этот иммунитет возникает не с момента подписания соглашения с клиентом, а в силу самого статуса адвоката. Отсутствие письменного соглашения лишает адвоката права ссылаться на свидетельские показания в подтверждении сделки и ее условий, но не лишает его права приводить письменные и другие доказательства  (ст.162 ГК РФ).

 Адвокат Загайнов Дмитрий Иванович.

 

 

 

 

advokat3d.ru

Адвокатский иммунитет — контрольная работа

Введение.

Конституционные права каждого  на квалифицированную юридическую  помощь (ч.1 ст.48 Конституции РФ), а  также на помощь адвоката (защитника) (ч.2 ст.48) реализуются физическими  и юридическими лицами, прежде всего  посредством установления правоотношения с адвокатом. Как показывает практика, к профессиональному содействию адвоката чаще всего прибегают в силу необходимости подготовки и проведения судебного процесса или иного предварительного процесса в широком смысле этого слова. Поэтому возможность полноценной реализации прав зависит от надлежащего поведения не только адвоката, но и третьих лиц. В качестве таковых выступают должностные лица, осуществляющие оперативно-розыскную деятельность (далее - ОРД), дознание, следствие, отправляющие правосудие, ответственные за исполнение судебных решений, обеспечивающие содержание под стражей и исполнение наказания в виде лишения свободы либо ареста. Эти лица являются участниками отношений, регулируемых преимущественно процессуальными нормами.

Надлежащее поведение указанных лиц предполагает как исполнение ими функций, определяющих материальное содержание соответствующих правоотношений, закрепленных в нормах процессуального законодательства в виде их прав и обязанностей, так и соблюдение ряда запретов, которые устанавливаются законодателем и представляют собой дополнительные гарантии реализации прав, закрепленных в ст.48 Конституции РФ. Одна из целей этих запретов - предотвращение доступа третьих лиц к информации, составляющей адвокатскую тайну, каковой согласно п.1 ст.8 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (далее - Закон об адвокатуре) являются «любые сведения, связанные с оказанием адвокатом юридической помощи своему доверителю». Совокупность этих запретов обеспечивает адвокатский иммунитет как особое правовое состояние, позволяющее исключить вмешательство третьих лиц в адвокатскую деятельность, а следовательно, гарантирующее независимость адвоката и создающее условия для сохранения им его профессиональной тайны.

 

 

 

 

1. Понятие, содержание и гарантии адвокатского иммунитета.

Иммунитет призван защитить адвоката от наиболее опасных посягательств  со стороны третьих лиц на его  независимость и адвокатскую  тайну. Он предполагает полный запрет доступа должностных лиц к  профессионально значимой информации адвоката: адвокатским досье, регистрационным карточкам, содержанию коммуникаций и т. д., к любой информации, которая представляет собой содержание адвокатской тайны. В связи с  этим законодатель включает адвоката в число лиц, в отношении которых применяется особый порядок производства по уголовным делам (п.8 ч.1 ст.447 УПК РФ).

До вступления в силу Федерального закона от 5 июня 2007 года, на основании  которого были внесены изменения, в  частности в ст.448 УПК РФ, уголовное  дело против адвоката могло быть возбуждено прокурором на основании заключения судьи районного суда или гарнизонного военного суда. С 3 сентября 2007 года этот порядок изменен. Теперь решение о возбуждении уголовного дела в отношении адвоката принимается руководителем следственного органа Следственного комитета Российской Федерации по району, городу. На первый взгляд, создается впечатление, что уголовное дело в отношении адвоката возбуждается без санкции суда, - что расширило  бы  возможности вмешательства процессуальных оппонентов в адвокатскую деятельность. Это вызвало у некоторых адвокатов соответствующую реакцию.

Однако данная реакция была связана  с неверной трактовкой Федерального закона от 5 июня 2007 года. Полный текст  измененного п.30 ст.448 УПК РФ включает положение о том, что уголовное дело в отношении адвоката возбуждается по-прежнему только на основании заключения судьи.

Аналогичная норма содержится и  в Законе об адвокатуре: «проведение  оперативно-розыскных мероприятий  и следственных действий в отношении  адвоката (в том числе в жилых и служебных помещениях, используемых им для осуществления адвокатской деятельности) допускается только на основании судебного решения» (абз.1 п.3 ст.8). Это необходимо для защиты профессионально значимой информации адвоката от доступа третьих лиц с целью обеспечения конфиденциальности при оказании квалифицированной юридической помощи.

Таким образом, при осуществлении  отдельных следственных и иных процессуальных действий в отношении адвоката при  наличии возбужденного в отношении него уголовного дела (или привлечении его в качестве обвиняемого) адвокатский иммунитет, а значит, иммунитет помещений, средств транспорта и связи, используемых адвокатом в целях профессиональной деятельности, может быть преодолен только судебным решением. При отсутствии возбужденного против адвоката уголовного дела наличие соответствующей судебной санкции предусмотрено ч.5 ст.450 УПК РФ. При этом следует согласиться с мнением В.Буробина и В.Плетнева, что установленное ч.5 ст.165 УПК РФ право следователя в исключительных случаях, когда осмотр жилища, обыск и выемка в жилище, а также личный обыск не терпят отлагательства, производить такие следственные действия на основании постановления без получения судебного решения, с последующим уведомлением о таком действии судьи, в отношении адвоката недопустимо, поскольку Закон об адвокатуре содержит императивную норму о получении предварительного разрешения суда на совершение следственного действия в отношении адвоката.

Информация, полученная без учета  положения абз.1 п.3 ст.8 Закона об адвокатуре, не будет иметь доказательственного значения, поскольку в соответствии с нормой ч.2 ст.50 Конституции РФ «при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона». Этот конституционный запрет, получивший развитие в п.2 ст.55 ГПК РФ и п.3 ст.64 АПК РФ, ограничительно сформулирован в ст.75 и ст.89 УПК РФ, предусматривающих недопустимость доказательств, полученных только с нарушением требований УПК РФ и не упоминающих других федеральных законов. Однако представляется, что в силу прямого действия положений Конституции РФ данный запрет должен действовать и в уголовном процессе.

В то же время законодательно закрепленный запрет на использование адвокатской  информации в качестве доказательств содержит ограничение по предметному критерию. В соответствии с абз.2 п.3 ст.8 Закона об адвокатуре «полученные в ходе оперативно-розыскных мероприятий или следственных действий (в том числе после приостановления или прекращения статуса адвоката) сведения, предметы и документы могут быть использованы в качестве доказательств обвинения только в тех случаях, когда они не входят в производство адвоката по делам его доверителей». Если исходить из этой нормы, иная адвокатская информация, не входящая в адвокатское производство, может быть доказательством. В принципе это положение может создать почву для различного рода злоупотреблений со стороны должностных лиц при осуществлении выемки, обыска и мероприятий в рамках ОРД. В частности, прослушанные переговоры адвоката и доверителя не входят в адвокатское производство и при наличии судебного разрешения на прослушивание соответствующие материалы могут быть использованы для выявления и надлежащего оформления доказательств по уголовному делу, что является существенным нарушением адвокатской тайны и препятствует реализации конституционного права на квалифицированную юридическую помощь. Представляется, если тайна включает всю адвокатскую информацию, в том числе и сам факт обращения доверителя к адвокату, что установлено п.5 ст.6 Кодекса профессиональной этики адвоката (далее - Кодекс), иммунитет помещений, а также средств транспорта и связи, используемых адвокатом, не должен быть истолкован ограничительно.

Вместе с тем адвокатский  иммунитет и правовой режим адвокатской тайны не распространяются на орудия преступления, а также на предметы, которые запрещены к обращению или оборот которых ограничен в соответствии с законодательством Российской Федерации (абз.2 п.3 ст.8  Закона об адвокатуре). Целесообразность такого установления представляется очевидной. Адвокат не должен быть сообщником своего доверителя и «принятие адвокатом «на хранение» от клиента документов или предметов, изобличающих его в совершении преступления с целью «понадежнее их спрятать», не имеет ничего общего с адвокатской деятельностью». Следовательно, соответствующие предметы и документы не могут иметь отношения к адвокатской тайне.

Существуют также запреты, закрепляющие основы свидетельского иммунитета адвоката. Согласно п. 6 ст. 6 Кодекса, «адвокат не вправе давать свидетельские показания об обстоятельствах, которые стали ему известными в связи с исполнением профессиональных обязанностей». Этот запрет, адресованный адвокату, подкрепляется соответствующим запретом третьим лицам: согласно п.2 ст.8 Закона об адвокатуре, «адвокат не может быть вызван и допрошен в качестве свидетеля об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с обращением к нему за юридической помощью или в  связи с ее оказанием».

Запреты, лежащие в основе свидетельского иммунитета адвоката, являются абсолютными. Они имеют отношение ко всей профессионально значимой информации адвоката и не предусматривают возможности его допроса в связи с прекращением тайны доверителем. Соответственно свидетельский иммунитет адвоката, направленный на защиту его профессиональной тайны, не имеет ограничения во времени, поскольку согласно п. 2 ст. 6 Кодекса не ограничен во времени срок хранения тайны. Данное обстоятельство означает, что свидетельским иммунитетом пользуются также лица, чей статус адвоката прекращен либо приостановлен, поскольку ранее они оказывали квалифицированную юридическую помощь, в связи с чем продолжают хранить адвокатскую тайну, а значит, не могут быть допрошены об обстоятельствах, ставших им известными в процессе исполнения профессиональных обязанностей. Кроме того, адвокат или лицо, у которого статус адвоката прекращен либо приостановлен, даже после прекращения тайны доверителем не могут разглашать информацию, способную нанести бывшим доверителям вред. В противном случае наступает юридическая ответственность.

Свидетельский иммунитет адвоката не только исключает его допрос, но и в принципе предполагает невозможность  получения третьими лицами информации о конкретном содержании адвокатской деятельности. Согласно п.3 ст.18 Закона об адвокатуре, «истребование от адвокатов, а также от работников адвокатских образований, адвокатских палат иди Федеральной палаты адвокатов сведений, связанных с оказанием юридически помощи по конкретным делам, не допускается». Данное положение Закона относится к гарантиям независимости адвоката (ст.18), однако его основная цель - обеспечить неприкосновенность адвокатской тайны.

Представляется, что норма о  недопустимости истребования у адвокатов  и иных сотрудников адвокатских образований, палат или Федеральной палаты адвокатов профессионально значимой информации непосредственно связана с установленными законодателем обязанностями этих лиц по сохранению тайны и обеспечению конфиденциальности. Адвокатская тайна и правила ее сохранения распространяются на всех партнеров адвокатского образования (п.8 ст.6 Кодекса), на помощников и стажеров адвоката (п.3 ст.27 и п.3 ст.28 Закона об адвокатуре), а также на иных сотрудников адвокатских образований (п.10 ст.6 Кодекса). В связи с этим важной публично-правовой обязанностью адвокатов является обеспечение конфиденциальности в деятельности адвокатских образований. Согласно п.2 ст.3 Кодекса, адвокаты либо руководители адвокатских образований (подразделений) обязаны ознакомить помощников адвокатов, стажеров и иных сотрудников с Кодексом, обеспечить соблюдение ими его норм в части, соответствующей их трудовым обязанностям.

В целом, свидетельский иммунитет, представляющий собой одну из наиболее значимых составляющих адвокатского иммунитета, вытекает из права не свидетельствовать против самого себя (ч.1 ст.51 Конституции РФ) и базируется на ч.2 ст.51 Конституции, которая предусматривает, что иные случаи освобождения от обязанности давать свидетельские показания могут устанавливаться федеральным законом. Защищая частные интересы, данный иммунитет в то же время обеспечивает конфиденциальность оказания квалифицированной юридической помощи, а также доверие к институту адвокатуры в целом, поэтому он имеет непосредственное отношение к такому публичному интересу, как интерес правосудия. Не только нравственный императив верности своему доверителю,   но и высокая общественная  значимость,  связанность запрета свидетельствовать с публичными интересами обязывают адвоката воздерживаться от действий, умаляющих данный иммунитет, провоцирующих нарушение соответствующих процессуальных запретов третьими лицами. Такие действия ведут к подрыву доверия, что согласно п.3 ст.5 Кодекса несовместимо со званием адвоката.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

2. Иммунитет адвокатского высказывания.

Согласно правовой аксиоме только мысли не обладают юридическим значением. Все остальное, включая какое-либо выражение этих мыслей, может представлять собой юридический факт. Опираясь на законодательство наиболее развитых (в смысле юридической техники) государств, международное право выделяет такое правовое положение, как иммунитет адвокатского высказывания. Так, согласно Основному положению о роли адвокатов (принятому восьмым Конгрессом ООН по предупреждению преступлений в августе 1990 г. в Нью-Йорке) адвокат должен обладать уголовным и гражданским иммунитетом от преследований за относящиеся к делу заявления, сделанные в письменной или устной форме при добросовестном исполнении своего долга и осуществлении профессиональных обязанностей в суде, трибунале или другом юридическом или административном органе. К сожалению, в России до недавнего времени это правило не было известно большинству юристов, поэтому среди них бытовало мнение, что российское законодательство ни при каких обстоятельствах не исключает ответственность юриста за заявления, сделанные им в суде в процессе защиты интересов своего клиента. После кардинального изменения законодательства, регулирующего деятельность адвокатов, правовую норму названного международного документа частично продублировал Федеральный закон от 3 мая 2002 г. N 63-ФЗ “Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации”. Правда, если международный документ закрепил за адвокатом иммунитет высказывания вообще, то Закон - лишь один из его элементов - свободу выражения своего мнения. Юридическое закрепление в российском законодательстве принципа иммунитета высказывания адвокатом своего мнения является положительным фактором.

yaneuch.ru

Адвокатский иммунитет это — Имеют ли адвокаты какой либо иммунитет наряду с прокурорами? — 2 ответа



В разделе Юридическая консультация на вопрос Имеют ли адвокаты какой либо иммунитет наряду с прокурорами? заданный автором Евгений Осипов лучший ответ это У адвоката есть определенные права кот. даются ему для осуществления его профессионалиной деятельности, например "...4. Адвокат, члены его семьи и их имущество находятся под защитой государства. Органы внутренних дел обязаны принимать необходимые меры по обеспечению безопасности адвоката, членов его семьи, сохранности принадлежащего им имущества.5. Уголовное преследование адвоката осуществляется с соблюдением гарантий адвокату, предусмотренных уголовно-процессуальным законодательством. " ст. 18 ФЗ "ОБ АДВОКАТСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ И АДВОКАТУРЕ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"и ст. 447 УПК РФСтатья 447. Категории лиц, в отношении которых применяется особый порядок производства по уголовным делам (извлечение)1. Требования настоящей главы применяются при производстве по уголовным делам в отношении:5) Президента Российской Федерации, прекратившего исполнение своих полномочий, а также кандидата в Президенты Российской Федерации;6) прокурора;7) следователя;8) адвоката;

Ответ от 2 ответа[гуру]

Привет! Вот подборка тем с ответами на Ваш вопрос: Имеют ли адвокаты какой либо иммунитет наряду с прокурорами?

Ответ от Анастасія Вікторівна[гуру]нет...только имунодифицит....;)

Ответ от Пользователь удален[гуру]нет, неприкосн-ть не имеют, они не гос сл-е

Ответ от Cc cc[гуру]1. Вмешательство в адвокатскую деятельность, осуществляемую в соответствии с законодательством, либо препятствование этой деятельности каким бы то ни было образом запрещаются.2. Адвокат не может быть привлечен к какой-либо ответственности (в том ч

Ответ от Александр Аронов[мастер]Посмотри главу 52 УПК РФ, это, конечно, не иммунинет, но кое-что 🙂

Ответ от Владислав Соловьёв[гуру]Господа у адвокатов три преимущества по сравнению с иными практикующими юристами:1. Выступает защитником по уголовным делам.2. Не может быть допрошен в качестве свидетеля, если оказывалась помощь.3. В граждаском процессе при представлении инте

Ответ от Максим Иванов[гуру]Имунитет они имеют только один, они много знают, а если то что они знают начать настойчиво говорить то отстойным органам в виде прокуратуры тоже придется отвечать, и ситуация выльется не в их пользу...Почему отстойные, не от пошлого слова, а от смысла

Ответ от Анастасія Вікторівна[гуру]нет...только имунодифицит....;)

Ответ от Пользователь удален[гуру]нет, неприкосн-ть не имеют, они не гос сл-е

Ответ от Cc cc[гуру]1. Вмешательство в адвокатскую деятельность, осуществляемую в соответствии с законодательством, либо препятствование этой деятельности каким бы то ни было образом запрещаются.2. Адвокат не может быть привлечен к какой-либо ответственности (в том числе после приостановления или прекращения статуса адвоката) за выраженное им при осуществлении адвокатской деятельности мнение, если только вступившим в законную силу приговором суда не будет установлена виновность адвоката в преступном действии (бездействии).Указанные ограничения не распространяются на гражданско-правовую ответственность адвоката перед доверителем в соответствии с настоящим Федеральным законом.3. Истребование от адвокатов, а также от работников адвокатских образований, адвокатских палат или Федеральной палаты адвокатов сведений, связанных с оказанием юридической помощи по конкретным делам, не допускается.4. Адвокат, члены его семьи и их имущество находятся под защитой государства. Органы внутренних дел обязаны принимать необходимые меры по обеспечению безопасности адвоката, членов его семьи, сохранности принадлежащего им имущества.5. Уголовное преследование адвоката осуществляется с соблюдением гарантий адвокату, предусмотренных уголовно-процессуальным законодательством.(В Украине, кстати - намного круче. В том смысле, что задержать, например, могут только с санкции прокурора области...)

Ответ от Александр Аронов[мастер]Посмотри главу 52 УПК РФ, это, конечно, не иммунинет, но кое-что 🙂

Ответ от Владислав Соловьёв[гуру]Господа у адвокатов три преимущества по сравнению с иными практикующими юристами:1. Выступает защитником по уголовным делам.2. Не может быть допрошен в качестве свидетеля, если оказывалась помощь.3. В граждаском процессе при представлении интересов клиента может задавать вопросы не вставая представителям противной стороны, если представитель таковой работает по доверенности.НЕльзя сравнивать адвоката-представителя общественнойорганизации как таковой с госслужащими, являющимися носителями властных полномочий, наделёнными государством определёнными льготами и привилегиями (в рамках действующего законодательства).

Ответ от Максим Иванов[гуру]Имунитет они имеют только один, они много знают, а если то что они знают начать настойчиво говорить то отстойным органам в виде прокуратуры тоже придется отвечать, и ситуация выльется не в их пользу...Почему отстойные, не от пошлого слова, а от смысла шаг вперед два шага назад, это то чем занимается сейчас прокуратура с кучей необузданных юристов совращенных властью, что по моему мнению трудно преодолеть (наравне с голодом), и суд действующий по советским временам. Законодательство шаг вперед, а органы два назад и мы в отстое это то что скажут следующие поколения. При этом не надо отмазываться ортсутствием условий для исполнения закона, их по сравнению с адвокатами куча, я сам работаю и вижу как отстойные дела с отстойными доказательствами идут в суд из-за неграмотности следователей и других работников органа и проходят там за милую душу... Хотя при грамотной работе, могли быть доказаны и без нарисованных фактов. Только когда суд начнет судить по закону только тогда эти самые органы хоть чуть чуть начнут работать, а к тому времени вы потеряете самое ценное оперов, создать следока или помощника прокурора займеьт около месяца после окончания юр. фака, а опер должен иметь наработки этог при наличии таланта уже в любои случе около трех лет, и что тогда будут делать органы рисовать в наглую как сейчас почти зачастую происходит. А суд то потихоньку но меняется...Адвокат сегодня адвокат, завтра юрист он работу найдет, а вот членам органов придется постараться, со своей уской специоальностью, поддерживаемой только судьями...

Ответ от 2 ответа[гуру]

Привет! Вот еще темы с нужными ответами:

 

Ответить на вопрос:

2oa.ru

Иммунитет адвокатского высказывания

(Дабижа Т. Г.) ("Адвокатская практика", 2012, N 5) Текст документа

ИММУНИТЕТ АДВОКАТСКОГО ВЫСКАЗЫВАНИЯ

Т. Г. ДАБИЖА

Дабижа Татьяна Григорьевна, аспирант отдела уголовного и уголовно-процессуального законодательства и судоустройства ИЗИСП при Правительстве РФ.

В статье приводится правовое обоснование наличия иммунитета адвокатского высказывания. Автор формулирует основные критерии допустимости адвокатского высказывания, попадающего под действие указанного иммунитета. Проводится обзор практики ЕСПЧ по делам о нарушении свободы адвокатского высказывания.

Ключевые слова: иммунитет адвоката, высказывания адвоката, допустимость адвокатского высказывания, нарушение иммунитета адвокатского высказывания.

The article provides a legal basis for advocate's civil and penal immunity for his statements. The author formulates the main criteria for the legality of advocate's statements falling under the action of this immunity. The article includes a practical review of the case law of the European Court of Human Rights about the violation of advocate's immunity for the statements.

Key words: advocate's immunity, advocate's statements, legality of advocate's statements, violation of advocate's immunity for the statements.

Существенное значение в реализации принципа независимости адвокатов занимает провозглашенный в п. 2 ст. 18 ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" запрет на привлечение адвоката к какой-либо ответственности (в т. ч. после приостановления или прекращения статуса адвоката) за выраженное им при осуществлении адвокатской деятельности мнение, если только вступившим в законную силу приговором суда не будет установлена виновность адвоката в преступном действии (бездействии). В юридической литературе данный запрет получил название иммунитета адвокатского высказывания, а в международном законодательстве чаще именуется гражданско-правовым и уголовным иммунитетом в отношении соответствующих заявлений, сделанных добросовестно в виде письменных представлений в суд или устных выступлений в суде или в ходе выполнения адвокатами своих профессиональных обязанностей в суде, трибунале или другом юридическом или административном органе . Данный иммунитет напрямую способствует реализации первостепенного права, а также основной обязанности адвоката представлять законные интересы своих доверителей, не опасаясь при этом быть подвергнутым любому из видов наказания за высказанное им мнение. -------------------------------- "Исключается всякая ответственность адвоката (включая административную, уголовную, дисциплинарную и т. д.) за мнение, высказанное им при осуществлении своей профессиональной деятельности, за исключением гражданско-правовой ответственности перед доверителем". См.: Козак Д. Н. Научно-практический комментарий к Федеральному закону "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" / Под ред. Д. Н. Козака. М.: Статут, 2003. П. 11. Стандартов независимости сообщества юристов (приняты МАЮ). Нью-Йорк, 1990. URL: www. i-b-a. ru; П. 20 Основных принципов, касающиеся роли юристов (приняты восьмым Конгрессом ООН). 1990. URL: www. un. org. ru.

Положение о свободе адвокатского высказывания является новеллой российского законодательства об адвокатуре. Ранее действующий Закон "Об утверждении Положения об адвокатуре РСФСР" подобной нормы не содержал. Возникновению данной нормы способствовало установление в России демократического правового государства и провозглашение верховенства закона, принципов права и, как следствие, подписание Россией ряда международных договоров и принятие к исполнению обязательств по ним. Основой любого правового государства является идея создания института защиты прав человека, провозглашение их высшей ценностью и их претворение. Одним из приоритетных направлений в области защиты прав человека и основных свобод является реализация принципа справедливого правосудия . Данный принцип включает в себя право пользоваться помощью независимого защитника, осуществляющего свои профессиональные обязанности без каких-либо ненадлежащих ограничений, давления или вмешательства, прямого или косвенного. Привилегия свободного высказывания мнения и убеждений является необходимым условием исполнения адвокатом своих профессиональных обязанностей. Данный иммунитет направлен на усиление защиты прав подозреваемого, обвиняемого, содействие справедливому отстаиванию адвокатом их прав, без опасения быть привлеченным за это к ответственности. -------------------------------- Пункт 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (заключена в г. Риме 04.11.1950) (с изм. от 13.05.2004). URL: www. consultant. ru.

На основании проанализированной как российской, так и международной судебной практики была выявлена недостаточная защищенность адвокатов в практической работе, связанная с нарушением свободы выражения мнения адвокатом при исполнении своих профессиональных обязанностей. Вопросы правоприменения данного иммунитета во многом зависят от того, подпадают ли действия адвоката в каждом конкретном случае под категорию легитимных либо же содержат в себе признаки правонарушения, подпадающие под действие статьи уголовного кодекса. Вопрос о квалификации действий защитника в такой ситуации весьма непрост, ведь у них нет и не может быть иммунитета от уголовной ответственности за защиту, осуществляемую путем совершения каких-либо преступлений, в частности клеветы и оскорблений . Вместе с тем любое ущемление либо попирание свободы адвокатского высказывания ставит под сомнение соблюдение права защищаемого адвокатом лица на справедливое судебное разбирательство, гарантированное п. 1 ст. 6 Европейской конвенции по защите прав и основных свобод человека, ратифицированной Россией 5 мая 1998 г. -------------------------------- Ст. 129 УК "Клевета", ст. 130 УК "Оскорбление", ст. 298 УК "Клевета в отношении судьи, присяжного заседателя, прокурора, следователя, лица, производящего дознание, судебного пристава, судебного исполнителя" были декриминализированы Федеральным законом от 07.12.2011 N 420-ФЗ. 30.07.2012 состав о клевете был вновь криминализирован и представлен ст. 128.1, ст. 298.1 УК РФ.

Российским законодательством предусматривается уголовная (ст. 128.1, ст. 298.1 УК РФ) и административная (ст. 5.60 КоАП РФ) ответственность за клевету в отношении судьи, присяжного заседателя, прокурора, следователя, лица, производящего дознание, судебного пристава, в то время как за оскорбление предусмотрена лишь административная ответственность (ст. 5.61 КоАП РФ). Под клеветой российский законодатель понимает распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица или подрывающих его репутацию. Под оскорблением закон понимает унижение чести и достоинства другого лица, выраженное в неприличной форме. Исходя из рекомендаций, дававшихся ранее в практике ВС РФ по этому вопросу, неприличной следует считать циничную, глубоко противоречащую нравственным нормам, правилам поведения в обществе форму унизительного обращения с человеком. Согласно Постановлению Пленума ВС РФ от 24.02.2005 N 3, "если субъективное мнение было высказано в оскорбительной форме, унижающей честь, достоинство или деловую репутацию истца, на ответчика может быть возложена обязанность компенсации морального вреда, причиненного истцу оскорблением" . -------------------------------- Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24.02.2005 N 3 "О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц". URL://www. consultant. ru.

В силу того, что закон не делает исключений из данной правовой нормы, но в то же время предоставляет более широкие, чем у иных субъектов этого права, пределы действия свободы высказывания для лиц юридической профессии, в частности адвокатов , необходимо определиться с границами этой свободы. -------------------------------- Мельниченко Р. Г. Об иммунитете устного высказывания адвоката // Адвокат. 2005. N 9. С. 29.

Вследствие того что категория оскорбления является больше оценочным понятием (за исключением употребления непристойных выражений и нецензурной брани, оскорбительный характер которых очевиден), а клеветой могут являться только те сведения, очевидность которых не доказана, то будут ли считаться клеветой и оскорблением заявления адвоката, к примеру, о фальсификации доказательств следователем, прокурором, о вынесении заведомо неправосудного приговора, привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности? Де-факто подобные высказывания не могут не задеть чувств и достоинства лица, которому они адресованы, ведь они изобличают неправильность его действий, и поэтому не могут не сказаться на его деловой репутации. Де-юре, по нашему убеждению, данные действия не должны попадать под категорию клеветы либо же оскорбления, если они выражены посредством приемлемых в цивилизованном обществе слов и выражений, не унижающих честь и достоинство человека, имеющих своей главной целью изобличение неправомерных действий, доказанность которых подкрепляется соответствующими доказательствами, при наличии причинно-следственной связи между сделанными заявлениями и необходимостью обеспечить эффективную защиту прав подозреваемого, обвиняемого лица. Адвокат может открыто не соглашаться с позицией прокурора, следователя по делу, и в данном случае такое поведение не может быть квалифицировано как противодействие правосудию. Более того, "на адвоката возлагается обязанность указывать на замеченные им ошибки и недостатки. С этой целью адвокат свободен выступать с критикой всего, что имеет отношение к делу. В то же время такого рода критика должна быть уместной и основываться на фактах. Основания для критики должны быть тщательно продуманными" . -------------------------------- Астахов П. А. Адвокатский иммунитет как гарантия права на защиту. М.: Новая юстиция, 2005. С. 38.

Соответственно, разумно предполагать, что как прокурор, так и следователь должны терпимо относиться даже к острой критике их служебных действий на публичном слушании. Это обусловлено особым характером должности как прокурора, так и следователя. В соответствии с практикой Европейского суда по правам человека были признаны допустимыми следующие выражения, сделанные адвокатами. Так, по делу "Никула против Финляндии" адвокатом Анне Никула была допущена критика стратегии обвинения, которую избрал прокурор. Адвокат утверждала, что прокурор пытался сделать одного из обвиняемых свидетелем, для того чтобы поддержать выдвинутые им обвинения, и в то же самое время предъявил сфабрикованное обвинение человеку, который мог бы выступить свидетелем. Подобное обвинение в ролевом манипулировании было воспринято судом Финляндии как диффамация . Европейский суд, обратившись к фактам данного дела, с учетом всех обстоятельств определил, что "критика адвоката строго ограничивалась исполнением обязанностей прокурора... что следует отличать от критики, направленной на общие профессиональные и другие качества. В данном процессуальном контексте прокурор должен был терпимо отнестись к суровой критике со стороны заявительницы в качестве адвоката защиты. Суд также не может согласиться с тем, что критика, высказанная заявительницей в адрес прокурора и носящая процессуальный характер, представляет собой личное оскорбление. Таким образом, ограничение свободы выражения мнения госпожи Анне Никула не отвечает требованию "насущной общественной потребности" . -------------------------------- Диффамация (от лат. diffamo - порочу) - в праве ряда государств распространение (разглашение) сведений, позорящих честь конкретного лица или учреждения; от клеветы отличается достоверностью распространяемых сведений. См.: Большая юридическая энциклопедия / Под ред. А. Б. Барихина. М.: Книжный мир, 2008. Постановление Европейского суда по правам человека от 21 марта 2002 г. Дело "Никула против Финляндии" [Nikula - Finland] (жалоба N 31611/96). URL: www. garant. ru.

По делу "Стер против Нидерландов" в отношении служащего местной полиции г-на В. адвокатом была выдвинута догадка о том, что тот "оказал на не владеющего языком (его подзащитного) г-на Б. неприемлемое давление с целью заручиться признанием инкриминируемых ему действий" . Европейский суд признал, что критика была направлена на конкретные действия В., а не на общие профессиональные или иные качества потерпевшего. Ограничение свободы выражения мнения в данном случае Суд не счел отвечающим "неотложным общественным потребностям". -------------------------------- Постановление Европейского суда по правам человека от 28 октября 2003 г. Дело "П. С. против Нидерландов" (P. S. - Netherlands) (жалоба N 39657/98). URL: www. garant. ru.

Главной обязанностью адвоката в уголовном процессе является оказание квалифицированной юридической помощи своему подзащитному в соответствии со своими профессиональными взглядами и убеждениями. В процессе этого у адвоката может возникнуть необходимость обратить внимание суда на те или иные его действия, затрудняющие производство защиты. Закон не запрещает адвокату возражать против действий судей и других участников процесса, но при условии делать это в корректной форме и в соответствии с законом (ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката). Однако, если адвокат осознает, что закон позволяет суду наложить на него штраф, более того, подвергнуть его тюремному заключению за использование не того тона голоса или стиля речи, не угодного суду, или за малейшую демонстрацию эмоций из-за напряжения, существует вероятность, что адвокат изменит свое поведение в суде, что нанесет ущерб интересам защищаемого им лица. По делу "Киприану против Кипра" Европейский суд по правам человека вынес оправдательный приговор в отношении адвоката Михалакиса Киприану, выдвинувшего жалобу судьям касательно ограничения судом его метода проведения перекрестного допроса и касательно того, что судьи разговаривали и передавали записки вместо того, чтобы уделять внимание показаниям. Европейским судом было признано нарушение баланса между необходимостью защиты авторитета судебной системы и защитой права заявителя на свободное выражение в качестве адвоката, вследствие чего суд присудил заявителю (адвокату Михалакису Киприану) компенсацию в виде денежной выплаты со стороны властей Кипра. -------------------------------- Постановление Европейского суда по правам человека от 27 января 2004 г. Дело "Киприану против Кипра" (Kyprianou - Cyprus) (жалоба N 73797/01). URL: www. garant. ru.

Решающее значение при рассмотрении дела в целом будут иметь содержание замечаний, высказанных адвокатом, и контекст, в котором они были выражены. Также при решении вопроса об ограничении права адвоката на свободное выражение мнения суду приходится отталкиваться от того, насколько это отвечает "острой общественной необходимости". "Суды при разрешении споров о защите чести, достоинства и деловой репутации должны обеспечивать равновесие между правом граждан на защиту чести, достоинства, а также деловой репутации, с одной стороны, и иными гарантированными Конституцией Российской Федерации правами и свободами - свободой мысли, слова, массовой информации - с другой" . -------------------------------- Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24.02.2005 N 3.

В итоге оценить степень соразмерности, а также чрезмерности высказываний адвоката на практике представляется возможным лишь в суде, и, как показывает статистика решений ЕСПЧ, в большинстве случаев Европейский суд выступает за свободу слова адвоката на судебном слушании, что способствует эффективной реализации прав его подсудимого. Подобная практика должна учитываться при отправлении правосудия российскими судами, а также при разработке нормативных актов, затрагивающих положения об иммунитете адвокатского высказывания.

Литература

1. Астахов П. А. Адвокатский иммунитет как гарантия права на защиту. М.: Новая юстиция, 2005. 2. Козак Д. Н. Научно-практический комментарий к Федеральному закону "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" / Под ред. Д. Н. Козака. М.: Статут, 2003. 3. Мельниченко Р. Г. Об иммунитете устного высказывания адвоката // Адвокат. 2005. N 9. 4. Большая юридическая энциклопедия / Под ред. А. Б. Барихина. М.: Книжный мир, 2008. 5. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24.02.2005 N 3 "О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц". URL: www. consultant. ru. 6. Стандарты независимости сообщества юристов (приняты МАЮ). Нью-Йорк, 1990. URL: www. i-b-a. ru. 7. Основные принципы, касающиеся роли юристов (приняты восьмым Конгрессом ООН). 1990. URL: www. un. org. ru. 8. Конвенция о защите прав человека и основных свобод (заключена в г. Риме 04.11.1950) (с изм. от 13.05.2004). URL: www. consultant. ru. 9. Постановление Европейского суда по правам человека от 21 марта 2002 г. Дело "Никула против Финляндии" (Nikula - Finland) (жалоба N 31611/96). URL: //www. garant. ru. 10. Постановление Европейского суда по правам человека от 28 октября 2003 г. Дело "П. С. против Нидерландов" (P. S. - Netherlands) (жалоба N 39657/98). URL: //www. garant. ru. 11. Постановление Европейского суда по правам человека от 27 января 2004 г. Дело "Киприану против Кипра" (Kyprianou - Cyprus) (жалоба N 73797/01). URL: www. garant. ru.

Название документа

geum.ru

Адвокатский иммунитет под охраной Европейского суда

Адвокатский иммунитет под охраной Европейского суда

Суд особо подчеркнул центральную роль профессии адвоката в отправлении правосудия и поддержании верховенства права. Свобода адвокатской работы является существенным компонентом демократического государства и необходимой предпосылкой для воплощения в жизнь требований Конвенции

Предвыборная осень 2003 г. открыла в Федеральном законе "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ" много любопытных деталей: как выяснилось, Закону совершенно не противоречат ни обыск в конторе адвоката, легкомысленно принявшего на себя защиту одного плохого олигарха, ни вызов его на допрос в прокуратуру, ни даже личный досмотр адвоката в следственном изоляторе. Новаторство прокуроров не вызвало сильного неприятия ни в суде, ни в российском обществе в целом - на многочисленных интернет-форумах в защиту адвокатов высказались в основном лица с уголовным прошлым, в характерном для них энергичном стиле осудившие нападки на "крепилу"; угрозы гражданскому обществу в посягательстве на один из его важнейших столпов не усмотрел никто. Между тем в остальном мире тактика, избранная Генпрокуратурой РФ в борьбе с адвокатами, находит не так много поклонников; ее приверженцы относительно часто встречаются разве что в странах наподобие Турции (второго после России заказника прав человека), выступившей недавно ответчиком по делу Элджи и других.

Шестнадцать турецких адвокатов, подозревавшихся властями в пособничестве Курдской рабочей партии, пожаловались в Европейский Суд по правам человека на недопустимое поведение правоохранительных органов. Например, в контору адвоката Тахира Элджи 23 ноября 1993 г. явились полицейские в гражданской одежде, которые произвели обыск, изъяв записные книжки, судебные документы (в т. ч. по жалобам в Европейскую Комиссию по правам человека), а также газеты, симпатизирующие курдам. Адвоката отвезли в полицейский участок, где подвергли оскорблениям, угрожали убийством и, как утверждает задержанный, даже опустились до рукоприкладства, после чего 17 дней держали за решеткой, причем двое суток с повязкой на глазах.

С 10 декабря 1993 г. по 17 февраля 1994 г. Элджи сидел под арестом на законном основании - по постановлению суда, который, в представлении демократической общественности, чудесным образом исключает возможность произвольного ареста (это завоевание правового государства могут теперь оценить и россияне). После освобождения изъятые у него судебные документы так и не были возвращены, что привело в упадок его практику и вынудило переехать в другой город. Примерно та же участь ожидала и других адвокатов, подозревавшихся в поддержании связей с арестованными курдами (в т. ч. передаче записок), получении инструкций от них и других адвокатских злодеяниях: их обыскивали, держали под стражей (некоторых вместе с женами), наносили оскорбления (в т.ч. и действием) и совершали иные несознательные действия, как будто подсказанные 1-м томом "Архипелага Гулаг", совершали должностной подлог (например, первому заявителю предъявили якобы адресованное ему письмо, начинавшееся словами "Товарищ Элджи", что должно было послужить доказательством его коммунистических взглядов и весомым оправданием ареста). Разумеется, правительство с негодованием отвергло все инсинуации относительно пыток, ссылалось на неисчерпание внутригосударственных средств защиты, просило пересмотреть решение Комиссии о приемлемости жалобы и признать ее явную необоснованность или отсутствие нарушений Конвенции.

В решении от 13 ноября 2003 г. Европейский Суд напомнил, что правило исчерпания внутренних средств защиты обязывает заявителей использовать средства, которые доступны и достаточны. Однако п. 1 ст. 35 Конвенции должен применяться гибко и без излишнего формализма. Действительно, турецкое законодательство предусматривает административные, гражданские и уголовно-правовые гарантии против произвола государства или его представителей. Однако заявители направляли жалобы прокурору, судье и в суд госбезопасности, но проверка по ним не проводилась. В связи с этим Комиссия по правам человека сделала вывод о том, что "судебным властям не следовало оставлять без внимания то обстоятельство, что большое число адвокатов, членов коллегии, почти одновременно жалуются на подобное обращение в период содержания под стражей". При данных обстоятельствах Суд посчитал, что заявителям нельзя ставить в вину отказ от попыток получить возмещение или компенсацию в рамках административного или гражданского законодательства (см. решение по делу Assenov and others v. Bulgaria от 28 октября 1998 г.... § 86), и отверг предварительные возражения правительства.

Девять заявителей ссылались на ст. 3 Конвенции, и Суд счел возможным удовлетворить их жалобу, несмотря на то, что полицейский врач не установил никаких признаков телесных повреждений, а свидетели со стороны правительства (среди которых особо выделялся симпатичный бравый полковник) утверждали, что с заявителями обращались очень хорошо (в доказательство этому были представлены видеозаписи, на которых заявителей в самом деле никто не бил). Суд усмотрел нарушение ст. 3 и в том, что никакого расследования по их жалобам национальные власти не предприняли.

Заявители также утверждали, что их арест был незаконным, т. к. обоснованное подозрение в обеспечении ими связи заключенных с их сообщниками на свободе отсутствовало. Настоящий мотив ареста заключался во враждебном отношении властей к их работе в качестве защитников в суде госбезопасности и отстаиванию прав человека. Кроме того, их арест согласно ст.ст. 58 и 59 Закона об адвокатуре требовал постановления прокурора, в т. ч. и в период чрезвычайного положения (расследование деятельности адвокатов может проводиться прокурорам только с согласия министерства юстиции). Лицо, свидетельствовавшее против них, двоих заявителей вообще не упомянуло, и они, повидимому, были арестованы за компанию с коллегами. Заявители не забыли упомянуть и факты многочисленных нарушений закона правоохранительными органами, вскрытые в известном Сусурлукском докладе (см. "Позитивное обязательство: не проходите мимо", "БА" N 22, 2002). Правительство, подумав, обвинило заявителей в том, что они пронесли в тюрьму цианид, героин и нож. Как и следовало ожидать, отступление от законодательства об адвокатуре оно объяснило чрезвычайным положением и борьбой с терроризмом, который в соответствии с законом о пресечении этого явления N 3713 толкуется чрезвычайно широко (как любое деяние одного или нескольких лиц с целью посягательства на политическую, экономическую, светскую систему турецкого государства и т. п.).

Принимаясь за проверку соблюдения ст. 5, Суд особо подчеркнул центральную роль профессии адвоката в отправлении правосудия и поддержании верховенства права. Свобода адвокатской работы является существенным компонентом демократического государства и необходимой предпосылкой для воплощения в жизнь требований Конвенции. Преследование или запугивание представителей адвокатуры бьют в самое сердце конвенционной системы. Поэтому любые сведения о таком преследовании в какой бы то ни было форме, но в первую очередь о широкомасштабных арестах и обысках в адвокатских конторах, - "будут предметом самого пристального внимания Суда".

Европейский Суд не оставил без внимания путаницу в показаниях против заявителей и разногласия по поводу статуса турецких адвокатов в условиях чрезвычайного положения. В данном случае турецкие власти не позаботились и о том, чтобы оформить арест адвокатов надлежащим образом - Суд не достиг полной ясности даже в вопросе о том, кто, собственно, принял решение об их заключении под стражу. Не помог и довод правительства о том, что согласно ст. 15 Конвенции война или чрезвычайное положение позволяют кое в чем отступить от ее правил. Суд констатировал, что правительство не смогло обосновать, почему "острота положения" так настойчиво требовала ареста заявителей, и счел ст. 5 Конвенции нарушенной (причем единогласно - с участием турецкого судьи Гельджюклю, который вообще не любит голосовать вопреки национальным интересам, и в данном деле представил особое - с восклицательными знаками - мнение о том, что грубое обращение с адвокатами в тюрьме ничем не подтверждается, кроме их голословных заявлений; но даже он не смог оспорить нарушение права на свободу и личную неприкосновенность). Само собой разумеется, обыски и захват имущества заявителей не могли не повлечь и признания нарушения права на неприкосновенность жилища и тайну корреспонденции (ст. 8 Конвенции).

Правительству повезло только в связи с жалобой на нарушение ст. 25 Конвенции: Суд не усмотрел с его стороны серьезных препятствий для осуществления права на подачу индивидуальных петиций в конвенционные органы, т. к. все поданные жалобы в конечном счете дошли до Суда и повлекли за собой неприятные меры воздействия

- взыскание компенсации материального ущерба (в виде упущенной выгоды за время заключения) в сумме от 1200 до 1750 евро (Суд учел их относительно небольшой адвокатский стаж и "низкий уровень жизни в Юго-Восточной Турции", куда редко забредают основные кормильцы турецкого режима - туристы из СНГ), морального вреда (от 10 тыс. до 36 тыс. евро: размер компенсации конкретному адвокату зависел от того, заявлял ли он о пытках, об унижающем достоинство обращении или просто отсидел небольшой срок в тюрьме), а в общей сложности 250 040 евро, не считая судебных издержек в размере 46 240 евро. Трудно сказать, действительно ли турецкие власти унизились до побоев (особых доказательств которых заявители, разумеется, не представили; правда, и козырь правительства - видеозапись допросов - ничего, кроме смеха, не вызывает) или адвокаты несколько преувеличили свои страдания, чтобы помочь правительству понять, что замахиваться на адвокатские права не только накладно, но и непристойно. Работа адвокатов по определению не может вызывать у чиновников симпатий, и трения с адвокатурой неизбежны и в более приличных странах, которые все же не опускаются до уровня России или какой-нибудь Турции.

^

Особое значение для чиновников большинства стран старой Европы в их борьбе с адвокатами сохраняет ст. 10 Конвенции, гарантирующая свободу выражения своего мнения

- право и обязанность адвоката, честно зарабатывающего свой хлеб. Мнение адвоката, часто не совпадающее с позицией правоохранительных органов, вызывает у последних сильные нравственные страдания, которые Европейский Суд может только усугубить, как в деле "Стер против Нидерландов", рассмотренном второй секцией 28 октября 2003 г.

26 ноября 1992 г. служащий местной полиции г-н В. допрашивал приезжего из Суринама Б. по подозрению в незаконном получении различных пособий, и этот допрос, казалось, не грозит Нидерландскому королевству никакими осложнениями. Рачительное отношение к каждому гульдену вынудило В. оказать на лицо суринамской национальности сильное давление (кричать, стучать по столу кулаком, прибегать к оскорбительным выражениям), которое могло объясняться тем, что получатель пособий, плохо владея языком страны пребывания, мало что понимал из происходящего в отсутствие адвоката или хотя бы переводчика. На основании подписанных им документов против него было возбуждено как уголовное - по обвинению в мошенничестве, так и гражданское дело - о взыскании полученных сумм. Заявитель оказывал Б. в обоих процессах юридическую помощь и, исполняя свой долг, высказал в суде мнение о том, что В. оказал на не владеющего языком Б. неприемлемое давление с целью заручиться признанием инкриминируемых ему действий. Казалось бы невинная формулировка адвоката вызвала у защитников государственных интересов настоящую ярость, косвенно подтвердившую, что в догадках адвоката нет ничего невероятного.

В мае 1995 г. В. написал декану местной коллегии адвокатов жалобу (на основании ст. 46с Закона об адвокатуре), ссылаясь на то, что необоснованные инсинуации заявителя порочат его профессиональную честь, достоинство, не говоря уже о репутации, переходят рамки приличия, т. к. по сути обвиняют его в лжесвидетельстве. Декан передал жалобу В. в дисциплинарный совет Гааги.

Совет рассмотрел жалобу 1 июля 1996 г. и отклонил ее в части якобы имевшего места обвинения в лжесвидетельстве. Однако он посчитал, что заявление о давлении на Б. не было подкреплено фактами, что заявитель перешел границы приемлемого поведения и пренебрег адвокатской этикой.Жалоба была признана частично обоснованной без применения каких-либо санкций.

Заявитель обжаловал решение в апелляционный трибунал, ссылаясь на то, что при осуществлении защиты он был вправе прийти к выводу о получении признания клиента путем оказания на него давления. Оценивать обоснованность этого вывода мог только суд, к которому он и был обращен; тем не менее трибунал 26 мая 1997 г. оставил жалобу Стера без удовлетворения, посчитав, что подобные высказывания требуют доказательств.

При рассмотрении жалобы Стера Европейским Судом правительство пыталось представить решение дисциплинарного совета отеческим увещеванием, не сопровождавшимся никакими отрицательными последствиями, - заявителя якобы попросили обосновывать свои утверждения более тщательно. Заявитель обошел это мнение молчанием, а Суд отметил, что так или иначе адвокат подвергся порицанию и был признан виновным в нарушении профессиональных стандартов. По сути это было ограничением свободы мнения и не могло не обескуражить его в работе над другими делами.

По делу "Никула против Финляндии" Суд ранее указывал, что с учетом особой важности роли адвокатуры - посредницы между обществом и судом - в отправлении правосудия ограничение свободы высказываний адвоката может даже вызывать вопросы с точки зрения права подзащитного на справедливое разбирательство дела судом (п. 1 ст. 6 Конвенции) (*). Подход к оценке адвокатских высказываний должен быть достаточно широким, учитывающим все обстоятельства дела. Верно и то, что адвокатскими привилегиями следует пользоваться "честно и с достоинством" (решение по делу Casado Coca v. Spain от 24 февраля 1994 г.... § 46). Например, Суд ранее признал неприемлемой жалобу адвоката, обвинившего в некомпетентности всех местных судей, прокуроров И адвокатов (Wingerter v. Germany (dec.), no. 43718/98). В данном деле адвокат подверг критике манеру следователя добывать доказательства при допросе обвиняемого, взятого под стражу. Как Суд ранее указывал (дело Nikula... § 50), разница в положении обвиняемого и противостоящего ему должностного лица требует предоставлять повышенную защиту критическим высказываниям в отношении последнего (в отличие от судьи, который обвиняемому не противостоит). Хотя заявитель явно стремился дискредитировать полицейского, нельзя забывать, что пределы допустимой критики по отношению к служащим, исполняющим свои обязанности, шире, чем в случае критики частного лица. Безусловно, и чиновники не могут быть лишены защиты от агрессивных и оскорбительных нападок при исполнении своих обязанностей (см. Janowski v. Poland... § 33), однако в данном случае критика была направлена на конкретные действия В., а не на общие профессиональные или иные качества потерпевшего. Она была высказана в суде и стала достоянием общественности по желанию самого В. Высказывание адвоката было основано на показаниях его клиента, позднее подтвержденных на допросе у следственного судьи, но до рассмотрения дела дисциплинарным советом. При данных обстоятельствах Суд не смог согласиться с национальными властями в том, что ссылка на высказывание клиента, сделанная до того, как последний сделал официальное заявление по этому поводу, заслуживает порицания. Хотя никакие санкции к заявителю не применялись, вмешательство в ведение дел "могло омрачить" в дальнейшем исполнение им профессиональных обязанностей. Ограничение свободы выражения мнения в данном случае Суд не счел отвечающим "неотложным общественным потребностям" и признал ст. 10 нарушенной, хотя и не назначил никакой компенсации по собственной инициативе с учетом того, что заявитель никаких требований в этой связи не выдвинул.

^

Властям многих стран по-прежнему не дает покоя интерес к тому, чем адвокат занимается, что он такое пишет и о чем разговаривает со своими клиентами. Если даже исключить выходки администрации "Матросской тишины", власти других стран не упускают возможности сунуть нос не в свое дело.

В 1988 г. в цюрихскую адвокатскую фирму "Копп и партнеры" обратился клиент с просьбой проверить законность запроса к Швейцарии властей

США о правовой поддержке в одном налоговом деле, однако адвокат фирмы отказался принять на себя ведение этого дела в связи с тем, что жена старшего партнера Ганса Коппа в то время работала министром по делам юстиции и полиции. Дело было передано в фирму "Нидерер, Крафт и Фрей", которая обратилась в Федеральную службу полиции с просьбой ознакомить ее с содержанием запроса. Был предоставлен сокращенный текст запроса без конфиденциального раздела об организованной преступности.

В ноябре 1988 г. СМИ сообщили, что компания, в которой г-н Копп являлся членом совета директоров, причастна к отмыванию денег. По просьбе жены Копп немедленно подал в отставку с занимаемой должности. Однако это не освободило от подозрений г-жу министершу и ей пришлось также покинуть свой пост.

31 января 1989 г. швейцарский парламент организовал комиссию для расследования обстоятельств отставки г-жи Копп и исполнения ею своих обязанностей. Председатель комиссии Лейенбергер получил информацию о том, что американец X. раздобыл у заявителя документ, в ознакомлении с которым полиция и суд ему отказали, за вознаграждение в 250 000 швейцарских франков. Об этом Лейенбергеру сообщил некто Y., который узнал об этом от г-на Z. Выяснилось, что именно X. фигурировал в американском запросе, поэтому возникло подозрение в том, что утечка произошла из Департамента юстиции и полиции, которым руководила жена заявителя.

21 ноября 1989 г. федеральный прокурор начал расследование обстоятельств утечки и, в частности, санкционировал прослушивание телефонов X. и Y., а также Коппа и его жены. Заявитель рассматривался как "третье лицо", а не как подозреваемый. Прослушивание продолжалось до 11 декабря 1989 г.

23 ноября 1989 г. было получено согласие федерального суда на прослушивание 13 телефонных линий, в т. ч. и номеров заявителя (на работе и дома). Ордер предписывал "не принимать во внимание адвокатских переговоров".

24 ноября 1989 г. парламентская комиссия опубликовала отчет, из которого следовало, что г-жа Копп исполняла свои обязанности надлежащим образом и все порочащие ее слухи ни на чем не основаны. В феврале Копп была оправдана судом. 12 декабря 1989 г. в своей ошибке призналась и прокуратура, прекратившая прослушивание телефонов заявителя. В марте 1990 г. Коппа уведомили о прослушивании, сведения о котором попали в газеты. Заявитель жаловался в различные инстанции, ссылаясь на недопустимость прослушивания переговоров адвоката (п. 1 ст. 66, ст. 77 Федерального уголовно-процессуального закона: от адвоката наряду со священником, врачом и акушеркой нельзя требовать свидетельских показаний о том, что стало им известно при исполнении профессиональных обязанностей; те же ограничения регулируют и процесс принятия решения о прослушивании разговоров третьих лиц, которые не подозреваются в совершении преступления) и на отказ в ознакомлении с делом, но не встретил понимания. Инстанции пришли к выводу о том, что вреда от прослушивания его переговоров быть не могло, т. к. все имевшие к ним доступ обещали не разглашать их содержания.

Как и всякий ответчик, которому нечем крыть, швейцарское правительство попыталось зайти с процедурной стороны и возражало, что заявитель не исчерпал внутренних средств правовой защиты. После недолгих пререканий по поводу того, на что именно ссылался заявитель перед национальными инстанциями, Суд перешел к рассмотрению жалобы по существу и прежде всего указал, что телефонные переговоры, ведущиеся из рабочего помещения, в том числе из адвокатской конторы, охватываются понятиями "частной жизни" и "переписки" в смысле ст. 8 Конвенции (см. решения по делам Halford v. the United Kingdom от 25 июня 1997 г.... § 44; Niemietz v. Germany от 16 декабря 1992 г.... §§ 28-33). В ответ на реплику правительства о том, что о содержании разговоров адвоката никому не сообщалось, записи не могли быть никем использованы, Суд отметил, что прослушивание адвокатской конторы независимо от его последствий было реально осуществлено, санкционировано прокурором и разрешено судом, и не стал вдаваться в дальнейшие бесполезные дискуссии на эту тему, перейдя к вопросу об оправданности такого вмешательства в частную жизнь. Соблюдение требования Конвенции о том, что всякое вмешательство в частную жизнь должно быть основано на законе, в данном случае оказалось не так просто проверить - швейцарский закон выражается довольно туманно. Системное толкование ст.ст. 66 и 77 УПЗ как будто склоняет к отрицательной оценке - если от адвоката нельзя требовать свидетельских показаний и это ограничение в силу прямого указания в законе распространяется на сферу прослушивания телефонных разговоров, то отсюда, по-видимому, вытекает и запрет на "прослушку". Однако вопрос о том, распространяются ли привилегии адвоката на информацию, полученную не при исполнении профессиональных обязанностей, остается дискуссионным в швейцарской юридической литературе и практике. В одном из решений федеральный суд сделал вывод о том, что адвокат - директор компании - не может ссылаться на эти привилегии при отказе от дачи показаний. В другом деле аналогичные привилегии не были признаны за врачом, узнавшим об интересующих следствие обстоятельствах не в процессе лечения больного. Можно понять и так, что разговор прослушивать разрешается, если, как выяснится в процессе "прослушки", он не подпадает под профессиональные ограничения; Суд поэтому пришел к выводу, что прослушивание имело некоторую основу в швейцарском законе. Однако последний не может считаться достаточно ясным, т. к. не указывает с необходимой определенностью пределов усмотрения исполнительной власти в этом вопросе: при каких условиях переговоры адвоката должны связываться с его отношениями с клиентом, тем более удивительно, что этот вопрос предложено решать должностным лицам службы связи. Все это не согласуется с требованиями ст. 8 Конвенции. Суд не присудил заявителю компенсации, посчитав, что ущерб его фирме в связи с обнародованием факта прослушивания телефонных переговоров ничем не подтверждается, что нисколько не умаляет значение решения.

Интересно, что аналогичный подход к прослушиванию адвокатских разговоров Суд проявил и в том случае, когда адвокат вел себя не лучшим образом, грубо нарушив правила профессиональной этики по отношению к семье подзащитного (решение по делу "М. против Нидерландов" от 8 апреля 2003 г., см. "Подслушивать адвоката бывает опасно", "БА" N 9, 2003), и вовсе не потому, что адвокатское сословие следует ограждать от ответственности при всех обстоятельствах. На первом плане для Суда остается защита интересов лиц, доверяющих адвокату свои тайны, которые рискуют быть раскрытыми в процессе его наставления на путь истинный. Именно поэтому спор о толковании российского закона об адвокатуре лучше всего как можно скорее перенести на страсбургский уровень, т. к. дискуссии с отечественной прокуратурой в свете последних событий теряют всякий смысл.

(*) Как видно из жалобы "Никула против Финляндии" (решение от 21 марта 2002 г.), адвокат в своих письменных возражениях упрекнула прокурора, допросившего в качестве свидетеля против ее клиента лицо, которое ранее привлекалось им в качестве подозреваемого по тому же самому делу, в "ролевой манипуляции". В связи с этим прокурор привлек ее к ответственности за клевету - адвокат была приговорена к штрафу в 700 евро, не считая судебных издержек. Проверяя соблюдение ст. 10 Конвенции, Европейский Суд подчеркнул, что критика адвоката была высказана перед судом и направлена против прокурора, процессуального противника ее клиента. Суд, согласившись с тем, что санкция, примененная к заявительнице, была законной и преследовала законную цель, не нашел ее "необходимой в демократическом обществе". По его мнению, вмешательство в действия адвоката по требованию его оппонента "плохо согласуется с обязанностью адвоката ревностно защищать интересы клиента". В результате Суд взыскал с Финляндии в пользу заявительницы 5042 евро в счет морального вреда, а также - нечастый случай - 1900 евро в счет материального ущерба (сумму, взысканную с нее по приговору финского правосудия), не считая довольно приличных судебных издержек.

26 декабря 2003 г., Григорий Николаев, Бизнес - адвокат, №24

medznate.ru

ННО «Адвокатская палата Кировской области»

ИММУНИТЕТ АДВОКАТСКОГО ВЫСКАЗЫВАНИЯ

Т.Г. ДАБИЖА

Дабижа Татьяна Григорьевна, аспирант отдела уголовного и уголовно-процессуального законодательства и судоустройства ИЗИСП при Правительстве РФ.

Существенное значение в реализации принципа независимости адвокатов занимает провозглашенный в п. 2 ст. 18 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» запрет на привлечение адвоката к какой-либо ответственности [1] (в т.ч. после приостановления или прекращения статуса адвоката) за выраженное им при осуществлении адвокатской деятельности мнение, если только вступившим в законную силу приговором суда не будет установлена виновность адвоката в преступном действии (бездействии). В юридической литературе данный запрет получил название иммунитета адвокатского высказывания, а в международном законодательстве чаще именуется гражданско-правовым и уголовным иммунитетом в отношении соответствующих заявлений, сделанных добросовестно в виде письменных представлений в суд или устных выступлений в суде или в ходе выполнения адвокатами своих профессиональных обязанностей в суде, трибунале или другом юридическом или административном органе [2]. Данный иммунитет напрямую способствует реализации первостепенного права, а также основной обязанности адвоката представлять законные интересы своих доверителей, не опасаясь при этом быть подвергнутым любому из видов наказания за высказанное им мнение.

Положение о свободе адвокатского высказывания является новеллой российского законодательства об адвокатуре. Ранее действующий Закон «Об утверждении Положения об адвокатуре РСФСР» подобной нормы не содержал. Возникновению данной нормы способствовало установление в России демократического правового государства и провозглашение верховенства закона, принципов права и, как следствие, подписание Россией ряда международных договоров и принятие к исполнению обязательств по ним. Основой любого правового государства является идея создания института защиты прав человека, провозглашение их высшей ценностью и их претворение. Одним из приоритетных направлений в области защиты прав человека и основных свобод является реализация принципа справедливого правосудия [3]. Данный принцип включает в себя право пользоваться помощью независимого защитника, осуществляющего свои профессиональные обязанности без каких-либо ненадлежащих ограничений, давления или вмешательства, прямого или косвенного. Привилегия свободного высказывания мнения и убеждений является необходимым условием исполнения адвокатом своих профессиональных обязанностей. Данный иммунитет направлен на усиление защиты прав подозреваемого, обвиняемого, содействие справедливому отстаиванию адвокатом их прав, без опасения быть привлеченным за это к ответственности.

На основании проанализированной как российской, так и международной судебной практики была выявлена недостаточная защищенность адвокатов в практической работе, связанная с нарушением свободы выражения мнения адвокатом при исполнении своих профессиональных обязанностей. Вопросы правоприменения данного иммунитета во многом зависят от того, подпадают ли действия адвоката в каждом конкретном случае под категорию легитимных либо же содержат в себе признаки правонарушения, подпадающие под действие статьи уголовного кодекса. Вопрос о квалификации действий защитника в такой ситуации весьма непрост, ведь у них нет и не может быть иммунитета от уголовной ответственности за защиту, осуществляемую путем совершения каких-либо преступлений, в частности клеветы и оскорблений [4]. Вместе с тем любое ущемление либо попирание свободы адвокатского высказывания ставит под сомнение соблюдение права защищаемого адвокатом лица на справедливое судебное разбирательство, гарантированное п. 1 ст. 6 Европейской конвенции по защите прав и основных свобод человека, ратифицированной Россией 5 мая 1998 г.

Российским законодательством предусматривается уголовная (ст. 128.1, ст. 298.1 УК РФ) и административная (ст. 5.60 КоАП РФ) ответственность за клевету в отношении судьи, присяжного заседателя, прокурора, следователя, лица, производящего дознание, судебного пристава, в то время как за оскорбление предусмотрена лишь административная ответственность (ст. 5.61 КоАП РФ).

Под клеветой российский законодатель понимает распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица или подрывающих его репутацию. Под оскорблением закон понимает унижение чести и достоинства другого лица, выраженное в неприличной форме. Исходя из рекомендаций, дававшихся ранее в практике ВС РФ по этому вопросу, неприличной следует считать циничную, глубоко противоречащую нравственным нормам, правилам поведения в обществе форму унизительного обращения с человеком. Согласно Постановлению Пленума ВС РФ от 24.02.2005 № 3, «если субъективное мнение было высказано в оскорбительной форме, унижающей честь, достоинство или деловую репутацию истца, на ответчика может быть возложена обязанность компенсации морального вреда, причиненного истцу оскорблением» [5].

В силу того, что закон не делает исключений из данной правовой нормы, но в то же время предоставляет более широкие, чем у иных субъектов этого права, пределы действия свободы высказывания для лиц юридической профессии, в частности адвокатов [6], необходимо определиться с границами этой свободы.

Вследствие того что категория оскорбления является больше оценочным понятием (за исключением употребления непристойных выражений и нецензурной брани, оскорбительный характер которых очевиден), а клеветой могут являться только те сведения, очевидность которых не доказана, то будут ли считаться клеветой и оскорблением заявления адвоката, к примеру, о фальсификации доказательств следователем, прокурором, о вынесении заведомо неправосудного приговора, привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности?

Де-факто подобные высказывания не могут не задеть чувств и достоинства лица, которому они адресованы, ведь они изобличают неправильность его действий, и поэтому не могут не сказаться на его деловой репутации. Де-юре, по нашему убеждению, данные действия не должны попадать под категорию клеветы либо же оскорбления, если они выражены посредством приемлемых в цивилизованном обществе слов и выражений, не унижающих честь и достоинство человека, имеющих своей главной целью изобличение неправомерных действий, доказанность которых подкрепляется соответствующими доказательствами, при наличии причинно-следственной связи между сделанными заявлениями и необходимостью обеспечить эффективную защиту прав подозреваемого, обвиняемого лица.

Адвокат может открыто не соглашаться с позицией прокурора, следователя по делу, и в данном случае такое поведение не может быть квалифицировано как противодействие правосудию. Более того, «на адвоката возлагается обязанность указывать на замеченные им ошибки и недостатки. С этой целью адвокат свободен выступать с критикой всего, что имеет отношение к делу. В то же время такого рода критика должна быть уместной и основываться на фактах. Основания для критики должны быть тщательно продуманными» [7].

Соответственно, разумно предполагать, что как прокурор, так и следователь должны терпимо относиться даже к острой критике их служебных действий на публичном слушании. Это обусловлено особым характером должности как прокурора, так и следователя.

В соответствии с практикой Европейского суда по правам человека были признаны допустимыми следующие выражения, сделанные адвокатами. Так, по делу «Никула против Финляндии» адвокатом Анне Никула была допущена критика стратегии обвинения, которую избрал прокурор. Адвокат утверждала, что прокурор пытался сделать одного из обвиняемых свидетелем, для того чтобы поддержать выдвинутые им обвинения, и в то же самое время предъявил сфабрикованное обвинение человеку, который мог бы выступить свидетелем. Подобное обвинение в ролевом манипулировании было воспринято судом Финляндии как диффамация [8]. Европейский суд, обратившись к фактам данного дела, с учетом всех обстоятельств определил, что «критика адвоката строго ограничивалась исполнением обязанностей прокурора... что следует отличать от критики, направленной на общие профессиональные и другие качества. В данном процессуальном контексте прокурор должен был терпимо отнестись к суровой критике со стороны заявительницы в качестве адвоката защиты. Суд также не может согласиться с тем, что критика, высказанная заявительницей в адрес прокурора и носящая процессуальный характер, представляет собой личное оскорбление. Таким образом, ограничение свободы выражения мнения госпожи Анне Никула не отвечает требованию «насущной общественной потребности» [9].

По делу «Стер против Нидерландов» в отношении служащего местной полиции г-на В. адвокатом была выдвинута догадка о том, что тот «оказал на не владеющего языком (его подзащитного) г-на Б. неприемлемое давление с целью заручиться признанием инкриминируемых ему действий» [10]. Европейский суд признал, что критика была направлена на конкретные действия В., а не на общие профессиональные или иные качества потерпевшего. Ограничение свободы выражения мнения в данном случае Суд не счел отвечающим «неотложным общественным потребностям».

Главной обязанностью адвоката в уголовном процессе является оказание квалифицированной юридической помощи своему подзащитному в соответствии со своими профессиональными взглядами и убеждениями. В процессе этого у адвоката может возникнуть необходимость обратить внимание суда на те или иные его действия, затрудняющие производство защиты. Закон не запрещает адвокату возражать против действий судей и других участников процесса, но при условии делать это в корректной форме и в соответствии с законом (ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката). Однако, если адвокат осознает, что закон позволяет суду наложить на него штраф, более того, подвергнуть его тюремному заключению за использование не того тона голоса или стиля речи, не угодного суду, или за малейшую демонстрацию эмоций из-за напряжения, существует вероятность, что адвокат изменит свое поведение в суде, что нанесет ущерб интересам защищаемого им лица.

По делу «Киприану против Кипра» [11] Европейский суд по правам человека вынес оправдательный приговор в отношении адвоката Михалакиса Киприану, выдвинувшего жалобу судьям касательно ограничения судом его метода проведения перекрестного допроса и касательно того, что судьи разговаривали и передавали записки вместо того, чтобы уделять внимание показаниям. Европейским судом было признано нарушение баланса между необходимостью защиты авторитета судебной системы и защитой права заявителя на свободное выражение в качестве адвоката, вследствие чего суд присудил заявителю (адвокату Михалакису Киприану) компенсацию в виде денежной выплаты со стороны властей Кипра.

Решающее значение при рассмотрении дела в целом будут иметь содержание замечаний, высказанных адвокатом, и контекст, в котором они были выражены. Также при решении вопроса об ограничении права адвоката на свободное выражение мнения суду приходится отталкиваться от того, насколько это отвечает «острой общественной необходимости». «Суды при разрешении споров о защите чести, достоинства и деловой репутации должны обеспечивать равновесие между правом граждан на защиту чести, достоинства, а также деловой репутации, с одной стороны, и иными гарантированными Конституцией Российской Федерации правами и свободами - свободой мысли, слова, массовой информации - с другой» [12].

В итоге оценить степень соразмерности, а также чрезмерности высказываний адвоката на практике представляется возможным лишь в суде, и, как показывает статистика решений ЕСПЧ, в большинстве случаев Европейский суд выступает за свободу слова адвоката на судебном слушании, что способствует эффективной реализации прав его подсудимого.

Подобная практика должна учитываться при отправлении правосудия российскими судами, а также при разработке нормативных актов, затрагивающих положения об иммунитете адвокатского высказывания.

-------------------------------------------------------------------------------------------------------- [1] «Исключается всякая ответственность адвоката (включая административную, уголовную, дисциплинарную и т.д.) за мнение, высказанное им при осуществлении своей профессиональной деятельности, за исключением гражданско-правовой ответственности перед доверителем». См.: Козак Д.Н. Научно-практический комментарий к Федеральному закону «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» / Под ред. Д.Н. Козака. М.: Статут, 2003. [2] П. 11. Стандартов независимости сообщества юристов (приняты МАЮ). Нью-Йорк, 1990. URL: www.i-b-a.ru; П. 20 Основных принципов, касающиеся роли юристов (приняты восьмым Конгрессом ООН). 1990. URL: www.un.org.ru. [3] Пункт 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (заключена в г. Риме 04.11.1950) (с изм. от 13.05.2004). URL: www.consultant.ru. [4] Ст. 129 УК «Клевета», ст. 130 УК «Оскорбление», ст. 298 УК «Клевета в отношении судьи, присяжного заседателя, прокурора, следователя, лица, производящего дознание, судебного пристава, судебного исполнителя» были декриминализированы Федеральным законом от 07.12.2011 № 420-ФЗ. 30.07.2012 состав о клевете был вновь криминализирован и представлен ст. 128.1, ст. 298.1 УК РФ. [5] Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24.02.2005 № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц». URL://www.consultant.ru. [6] Мельниченко Р.Г. Об иммунитете устного высказывания адвоката // Адвокат. 2005. № 9. С. 29. [7] Астахов П.А. Адвокатский иммунитет как гарантия права на защиту. М.: Новая юстиция, 2005. С. 38. [8] Диффамация (от лат. diffamo - порочу) - в праве ряда государств распространение (разглашение) сведений, позорящих честь конкретного лица или учреждения; от клеветы отличается достоверностью распространяемых сведений. См.: Большая юридическая энциклопедия / Под ред. А.Б. Барихина. М.: Книжный мир, 2008. [9] Постановление Европейского суда по правам человека от 21 марта 2002 г. Дело «Никула против Финляндии» [Nikula - Finland] (жалоба № 31611/96). URL: www.garant.ru. [10] Постановление Европейского суда по правам человека от 28 октября 2003 г. Дело «П.С. против Нидерландов» (P.S. - Netherlands) (жалоба № 39657/98). URL: www.garant.ru. [11] Постановление Европейского суда по правам человека от 27 января 2004 г. Дело «Киприану против Кипра» (Kyprianou - Cyprus) (жалоба № 73797/01). URL: www.garant.ru. [12] Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24.02.2005 № 3.

По материалам журнала «Адвокатская практика», 2012, № 5.

Возврат к списку

apco.kirov.ru

Свидетельский иммунитет адвоката: исторические параллели (Таран А.С.)

Все статьи Свидетельский иммунитет адвоката: исторические параллели (Таран А.С.)

Гарантией неразглашения адвокатом сведений, составляющих профессиональную тайну, является свидетельский иммунитет, предусмотренный в ч. 2 ст. 8 ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ", а также в п. 2, 3 ч. 3 ст. 56 УПК РФ.Значение свидетельского иммунитета адвоката в сохранении адвокатской тайны подчеркнул Конституционный Суд РФ, отметив, что он служит обеспечению права каждого на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени (ч. 1 ст. 23 Конституции РФ) и является гарантией того, что информация о частной жизни, конфиденциально доверенная лицом в целях собственной защиты только адвокату, не будет вопреки воле этого лица использована в иных целях, в том числе как свидетельство против него самого (ст. 24, ч. 1 ст. 51 Конституции) <1>.--------------------------------<1> См. п. 3 Определения Конституционного Суда РФ от 06.07.2000 N 128-О по жалобе гражданина Паршуткина В.В. на нарушение его конституционных прав и свобод п. 1 ч. 2 ст. 72 УПК РСФСР и ст. 15, 16 Положения об адвокатуре РСФСР.

Несмотря на то что указанный элемент права (иммунитет) стал уже традиционным для отечественной правовой системы, многие его положения до настоящего времени вызывают различного рода дискуссии в науке и разночтения на практике. Прежде всего они касаются самого понятия и сущности названного правового предписания, определения степени абсолютности установленного им запрета и, соответственно, допустимости каких-либо исключений из него, а также круга обстоятельств, с которыми он может быть связан.Поставленные вопросы имеют в первую очередь сугубо прикладное значение, они как никогда актуальны в связи с тем, что на практике существуют попытки блокировать деятельность наиболее активных и, следовательно, не совсем угодных следователю адвокатов путем допроса их в качестве свидетелей (такие факты неоднократно отмечались в научной литературе) <2>.--------------------------------<2> Быков А.М. Призываю адвокатов // Федеральное законодательство об адвокатуре: практика применения и проблемы совершенствования. Материалы Международной конференции. Екатеринбург. 13.07.2004. Изд-во Уральского ун-та, 2004. С. 58; Трунов И.Л., Айвар Л.К. Привилегии и иммунитеты в отношении адвоката // Уголовный процесс. 2005. N 1. С. 48, 49; Пилипенко Ю.С. Права, обязанности и ответственность адвоката в правоотношении по поводу профессиональной тайны // Адвокатская тайна: сб. матер. / сост. Н.М. Кипнис. М.: Американская ассоциация юристов, 2011. С. 24.

Правильному пониманию того или иного правового явления способствует обращение к его истокам, истории становления. Это справедливо и в отношении свидетельского иммунитета адвоката, исследование сущности которого, а также проблем, связанных с его реализацией на практике, поможет нам выявить тенденции развития данного института.Одновременно с провозглашением адвокатской тайны Учреждениями судебных установлений 1864 г. был установлен и запрет допрашивать присяжного поверенного об обстоятельствах, ставших ему известными в процессе производства по уголовному делу. В ст. 704 Устава уголовного судопроизводства среди субъектов, которые "не допускались к свидетельству", были названы "присяжные поверенные и другие лица, исполнявшие обязанности защитников подсудимых, - в отношении к признанию, сделанному им доверителями во время производства о них дел".Значимость этой нормы неоднократно подчеркивалась Советами присяжных поверенных (далее - совет), функционировавшими в дореволюционной России. Так, Московский совет указал: "Интересы общественные, не менее возвышенные, чем интересы правосудия, противятся такому порядку, по которому лицо, обладающее чужой тайной в силу своего особого профессионального положения, было бы обязано свидетельствовать о ней хотя бы перед тем же правосудием" <3>. В другом решении он же утверждал: "Требовать от присяжного поверенного свидетельских показаний о том, что он узнал в качестве человека известной профессии и что может повредить лицу, обратившемуся к нему за советом, значило бы впадать в прямое противоречие с назначением адвоката и ставить последнего в положение, невыносимое для всякого честного человека" <4>.--------------------------------<3> См.: Правила адвокатской процессии в России: опыт систематизации постановлений советов присяжных поверенных по вопросам профессиональной этики. Составил член Совета присяжных поверенных округа Московской судебной палаты А.Н. Марков. Москва, 1913 г. / Сост. А.В. Воробьев, А.В. Поляков, Б.В. Тихонравов. М.: Статут, 2003. С. 251.<4> Там же. С. 255.

Вместе с тем положение о том, что "... доверенные присяжному поверенному тайны должны считаться священными; никогда, никому и ни при каких условиях он не должен выдавать их, хотя бы был приглашаем к тому самой судебной властью" <5>, вовсе не означает, что возможность допроса поверенного в качестве свидетеля исключалась в принципе. Установив только "тайну" доверителя, законодатель распространял иммунитет на сведения конфиденциального характера, разглашение которых для данного лица нежелательно. На это прямо указал в своем решении Санкт-Петербургский совет, отметив, что ст. 403 Учреждений судебных установлений "... касается только тайн доверителя, а не всего, что поверенный может знать по делу, которое ему вверено, и потому не составляет основания к безусловному отказу от свидетельства", а следовательно, "...освобождение защитника от свидетельства... не имеет... безусловного характера" <6>. В этом же ключе высказывался и Харьковский совет, отметивший, что названная статья "...вовсе не исключает возможности для присяжного поверенного быть свидетелем на суде в уголовном деле своего доверителя и не дает ему права устранить себя от общей гражданской обязанности и являться на суд в качестве свидетеля, если такая явка вызывается интересами правосудия" <7>.--------------------------------<5> Там же. С. 254.<6> Там же. С. 256.<7> Там же. С. 255.

При этом, однако, слово "тайна" понималось широко: присяжный поверенный мог отказаться от дачи показаний не только о тех сведениях, которые были сообщены ему доверителем как тайна, но и о том, "что сам присяжный поверенный, по своему убеждению, считал таковою" <8>.--------------------------------<8> Там же. С. 255.

Таким образом, установленный в дореволюционной России свидетельский иммунитет поверенного в уголовном процессе при всей своей прогрессивности не носил абсолютного характера. Правительствующий сенат указывал, что ст. 703 Устава уголовного судопроизводства необходимо трактовать "...не в том смысле, чтобы лицо, принявшее на себя обязанности защитника, не могло быть спрошено в качестве свидетеля, а, наоборот, в том смысле, что лицо, подлежащее спросу в качестве свидетеля, не может принять на себя или сохранить за собою обязанность защитника" <9>. Очевидно, что сфера действия исследуемого правового института в тот период была ограничена, во-первых, содержанием сведений, которыми обладал поверенный, во-вторых, категорией поверенных, осуществлявших защиту.--------------------------------<9> Там же. С. 256.

В послеоктябрьский период свидетельский иммунитет адвоката получил закрепление в ст. 65 УПК РСФСР 1922 г., а затем и в ст. 61 УПК РСФСР 1923 г., в которых был установлен запрет на допрос в качестве свидетеля только защитника.В УПК РСФСР 1960 г. был установлен запрет на допрос в качестве свидетеля как защитника обвиняемого - о сведениях, ставших ему известными в связи с выполнением обязанностей защитника, так и любого адвоката - об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с выполнением обязанностей представителя (п. 1, 3 ч. 2 ст. 72). Вместе с тем данная формулировка давала основание полагать, что адвокат освобождался от обязанности давать показания только в отношении тех сведений, которые были получены им в процессе производства по уголовному делу. Соответственно, считалось, что уголовно-процессуальное законодательство не исключало возможности допроса адвоката об обстоятельствах, ставших известными ему в ходе осуществления профессиональной деятельности до того, как он вступит в уголовный процесс в соответствующем качестве.Неконституционность названной нормы была официально признана Конституционным Судом РФ в 2000 г. в связи с жалобой гр-на В.В. Паршуткина: положения п. 1 ч. 2 ст. 72 УПК РСФСР в их конституционном смысле "предполагают обеспечение конфиденциальности информации, которая получена адвокатом - независимо от времени и обстоятельств ее получения - в процессе профессиональной деятельности в рамках отношений с клиентом по оказанию юридической помощи и которая, следовательно, не подлежит разглашению и потому не может быть предметом свидетельских показаний" <10>.--------------------------------<10> См. п. 6 Определения КС РФ от 06.07.2000 N 128-О по жалобе гражданина Паршуткина В.В. на нарушение его конституционных прав и свобод п. 1 ч. 2 ст. 72 УПК РСФСР и ст. 15, 16 Положения об адвокатуре РСФСР.

Отметим, что еще в дореволюционной России, в решении Московского совета было указано, что вверенная присяжному поверенному информация "...во время консультации не менее священна, чем... вверенная ему по возникновении дела и после вступления его в дело в качестве официального защитника" <11>.--------------------------------<11> Правила адвокатской процессии в России... С. 254.

Уголовно-процессуальный кодекс РФ учел правовую позицию Конституционного Суда РФ, установив категоричный запрет на вызов и допрос адвоката в качестве свидетеля об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с обращением к нему за юридической помощью или в связи с ее оказанием. Также он предусматривает частный случай: не подлежит допросу адвокат, защитник подозреваемого, обвиняемого - об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с участием в производстве по данному делу (п. 2, 3 ч. 3 ст. 56 УПК РФ) <12>.--------------------------------<12> Пункт 1 ч. 2 ст. 72 УПК РСФСР с учетом правовой позиции КС РФ распространил запрет на вызов и допрос адвоката-защитника в качестве свидетеля не только "на обстоятельства дела, которые стали ему известны в связи с выполнением обязанностей защитника".

Несмотря на позицию Конституционного Суда РФ и изменения уголовно-процессуального законодательства, правоприменитель иногда неправомерно связывает возникновение свидетельского иммунитета с моментом вступления адвоката в дело в качестве защитника, соответственно, разрешая его допрос об обстоятельствах, полученных до этого момента, пусть и в связи с оказанием юридической помощи. Так, адвокат С.А. Соколов, осуществлявший защиту обвиняемого А.Л. Гольдмана, был допрошен по уголовному делу в качестве свидетеля. Возражая против удовлетворения жалобы адвоката на неправомерные действия следователя, прокурор указал, что С.А. Соколов был допрошен не об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с оказанием юридической помощи в качестве защитника А.Л. Гольдмана, а о событиях, произошедших до задержания последнего и допуска к участию в деле в качестве защитника. Между тем адвокат оказывал подзащитному юридическую помощь до указанных процессуальных моментов, причем по данному делу, в частности, присутствовал на очной ставке, проведенной с ним как со свидетелем.Судья Басманного суда г. Москвы сделал правомерные выводы о незаконности такого допроса адвоката и о необоснованности доводов стороны обвинения, указав, что "по смыслу закона адвокат не может быть допрошен в качестве свидетеля по обстоятельствам, ставшим ему известными в связи с осуществлением профессиональной деятельности, независимо от времени получения информации по данным обстоятельствам" <13>.--------------------------------<13> Постановление Басманного народного суда г. Москвы от 01.03.2006 по делу адвоката Соколова С.А. // Вестник Адвокатской палаты г. Москвы. 2007. Вып. 2 - 3 (40 - 41). С. 94 - 99.

Действующий уголовно-процессуальный закон формулирует запрет на допрос адвоката в форме, не допускающей какие-либо исключения <14>. Исходя из этого, многие ученые настаивают на абсолютности такого законодательного ограничения, указывают на неприменимость термина "свидетельский иммунитет" к запрету допрашивать адвоката в качестве свидетеля. Такой допрос в принципе считается неправомерным, поскольку "иммунитет" - некая привилегия, которой лицо может воспользоваться по своему усмотрению <15>.--------------------------------<14> Аналогичная формулировка содержится в ч. 6 ст. 6 Кодекса профессиональной этики адвоката от 31.01.2003.<15> См.: Агаев Ф.А., Галузо В.Н. Иммунитеты в российском уголовном процессе. М.: Теис, 1998. С. 96.

Допустим ли отказ адвоката от предоставленного ему "свидетельского иммунитета"? Установленный в законе свидетельский иммунитет иногда трактуют как положение, согласно которому адвокат "вправе отказаться от дачи свидетельских показаний" <16>. Если мы признаем, что свидетельский иммунитет адвоката - процессуальный институт, который используется им по своему усмотрению, то мы должны также допустить и то, что адвокат может быть допрошен при его согласии на то или по его инициативе.--------------------------------<16> См.: Золотых В.В. Проверка допустимости доказательств в уголовном процессе. М.: "АСТ", Р-н/Д: "Феникс", 1999. С. 141.

Вопрос о том, могут ли быть показания, данные адвокатом по собственной инициативе, приняты судом и использованы в приговоре, обсуждался еще в дореволюционной литературе и на практике <17>. Если обратиться к решениям советов присяжных поверенных, то можно увидеть, что к такому свидетельству относились весьма осторожно. Так, присяжный поверенный, защищавший своего доверителя и выигравший процесс благодаря показаниям сестры последнего, в ходе судебного заседания по другому делу решил сложить с себя на находившегося в заседании помощника обязанность присяжного поверенного и пересказать то, о чем в заседании по прежнему делу говорила сестра подсудимого, явку которой не смогли обеспечить. Санкт-Петербургский совет привлек адвоката к дисциплинарной ответственности, признав данное ходатайство неуместным и незаконным <18>.--------------------------------<17> Так, И.Я. Фойницкий, анализируя данную проблему, делает ссылку на дело Попова и Иванова 1894 г. (Курс уголовного судопроизводства. Т. 2. М.: Альфа, 1996. С. 251).<18> Данное решение было мотивировано тем, что по смыслу ст. 645, 699, 727 Устава уголовного судопроизводства свидетель не должен знать о том, что происходило в суде до момента дачи им показаний, а это недостижимо в случае, если был допрошен защитник, участвовавший в заседании суда с самого начала.См.: Макалинский П.В. Присяжная адвокатура. Деятельность С.-Петербургского совета присяжных поверенных за 22 года (1866 - 1888) // Адвокат в уголовном процессе / Под ред. и с предисл. д.ю.н., проф. П.А. Лупинской. Сост. С.Н. Гаврилова. М.: Новый юрист, 1997. С. 335, 336.

Каковы перспективы такой инициативы адвоката в наши дни? Следует признать, что в уголовном судопроизводстве адвокат не вправе, а обязан отказаться от дачи показаний по вопросам, касающимся оказанной им юридической помощи, как и должностные лица, осуществляющие производство следствия и дознания, а также суд не вправе по своей инициативе допрашивать адвоката об этих обстоятельствах.В свете сказанного использование показаний, данных в ходе допроса защитником обвиняемого об обстоятельствах, ставших ему известными в ходе бесед с подзащитным, является существенным нарушением уголовно-процессуального закона. Именно данную позицию, на наш взгляд, подтверждает практика. Так, по делу Мамедова приговор, в котором в качестве доказательства вины подсудимого были использованы показания его защитника, был отменен Верховным Судом РФ. Решение было обосновано тем, что суд не мог использовать при вынесении приговора показания адвоката <19>. На наш взгляд, адвокат, в обход доверителя, не может выступить с ходатайством о своем допросе даже в том случае, если он обладает информацией, которая способна улучшить положение последнего.--------------------------------<19> См.: Золотых В.В. Указ. соч. С. 142.

Исследование правовой регламентации свидетельского иммунитета адвоката в историческом аспекте показывает, что многие проблемы, связанные с его реализацией в наши дни, возникали и в дореволюционной России. Запрет на допрос адвоката об обстоятельствах, составляющих адвокатскую тайну, никогда не носил абсолютного характера. Он всегда устанавливался как некая привилегия, которая могла быть снята при наличии определенных обстоятельств. Последние обуславливались содержанием сведений, которыми обладает адвокат, его процессуальным статусом в уголовном процессе, а также наличием инициативы тех или иных субъектов уголовно-процессуальных правоотношений. Вместе с тем очевидно, что в наши дни возможность такого допроса связывается исключительно с волеизъявлением адвоката и его доверителя. Таким образом, очевидна тенденция развития института свидетельского иммунитета адвоката в направлении расширения обеспечиваемых им процессуальных гарантий и защиты прав участников уголовного судопроизводства.

Литература

1. Агаев Ф.А., Галузо В.Н. Иммунитеты в российском уголовном процессе. М.: Теис, 1998. 135 с.2. Быков А.М. Призываю адвокатов // Федеральное законодательство об адвокатуре: практика применения и проблемы совершенствования. Материалы Международной конференции. Екатеринбург, 13 июля 2004 г. Екатеринбург: Изд-во Уральского ун-та, 2004. С. 55 - 60.3. Золотых В.В. Проверка допустимости доказательств в уголовном процессе. М.: "АСТ", Р-н/Д: "Феникс", 1999. 288 с.4. Макалинский П.В. Присяжная адвокатура. Деятельность С.-Петербургского совета присяжных поверенных за 22 года (1866 - 1888) // Адвокат в уголовном процессе / Под ред. и с предисл. д.ю.н., проф. П.А. Лупинской. Сост. С.Н. Гаврилова. М.: Новый юрист, 1997. С. 299 - 342.5. Пилипенко Ю.С. Права, обязанности и ответственность адвоката в правоотношении по поводу профессиональной тайны // Адвокатская тайна: сборник материалов / сост. Н.М. Кипнис. М.: Американская ассоциация юристов, 2011. С. 17 - 34.6. Правила адвокатской процессии в России: Опыт систематизации постановлений советов присяжных поверенных по вопросам профессиональной этики. Составил член Совета присяжных поверенных округа Московской судебной палаты А.Н. Марков. Москва, 1913 год / сост. А.В. Воробьев, А.В. Поляков, Б.В. Тихонравов. М.: Статут, 2003. 384 с.7. Трунов И.Л., Айвар Л.К. Привилегии и иммунитеты в отношении адвоката // Уголовный процесс. 2005. N 1. С. 48, 49.8. Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Т. 2. М.: Альфа, 1996. 606 с.

xn----7sbbaj7auwnffhk.xn--p1ai


Смотрите также